За несколько дней до нашего возвращения в замке побывал гонец от графа Честерского, который передал, что меня будут ждать в середине мая в Бристоле со всем войском, которое смогу набрать. Жаль! Я собирался провести два месяца в Уэльсе, получая деньги за хорошие отношения с валлийцами. Видимо, Ранульф де Жернон договорился с ними о перемирии.
Оставшееся до похода время я потратил на решение хозяйственных вопросов. Пока меня нет, они как-то сами собой решаются, но стоит возвратиться, как приходится заниматься ими самому. Первым делом я выделил по манору Умфре и Джону. Дал им по валлийской деревне на берегу устья реки Ди. Сеньор-валлиец быстрее найдет общий язык с валлийскими крестьянами. Разницу между этими владениями и полученными от них португальскими возместил деньгами, которых хватит на постройку добротного укрепленного манора и еще немного останется. Чем Умфра и Джон и занялись. Собирался дать третью валлийскую деревню Ллейшону, но тот убедил мать, что ему будет лучше в Португалии рядом со старшими братьями. Я уже решил, что придется возвращать его земли, когда Шусан сообщила, что не отпустит свою дочь с Жаном в Португалию.
— Хочу воспитывать внуков, — сказала она в оправдание своей настойчивости.
— Зачем тогда Ллейшона отпускаешь?! — удивился я.
— Кого родит невестка — неизвестно, а дочь родит моего внука, — привела Шусан неопровержимый довод.
Трудно было с ней не согласиться. Порадовало, что женщины думают о себе даже хуже, чем мужчины о них.
— Джон тоже здесь останется? — поинтересовалась Шусан.
— Скорее всего, — ответил я. — А что?
— Его можно было бы женить на моей младшей, — подсказала она. — Симон слишком молод для нее.
Семь месяцев назад Шусан утверждала прямо противоположное. Но тогда была жива жена Джона.
— Симону его дед подыскал невесту в Нормандии, — сообщил я.
— Я же говорю, слишком молод! — радостно повторила Шусан.
— Хорошо, я поговорю с Джоном, — пообещал ей.
Я никак не привыкну, что здесь выбор пары не доверяют любви, чувствам и прочей ерунде. Местные же никак не привыкнут, что я могу думать иначе, чем они. Джон тоже удивился, когда я спросил, не хочет ли он жениться на моей племяннице?
— Если не хочешь, можешь выбрать другую, я не обижусь, — заверил я, неправильно поняв его удивление.
— Это для меня очень большая честь! — захлебываясь от счастья, произнес Джон.
Тут и до меня дошло, что для простого валлийского парня, волею случая ставшего рыцарем, породниться с графом, пусть даже через племянницу, — подарок судьбы.
— Тогда женись, когда траур закончится, — разрешил я.