— Будем исходить из того, что имеем, — продолжил Роберт Глостерский. — Что мы еще можем сделать?

— Напасть на южные графства и разорить их, — предложил Вильгельм де Румар.

— Если пойдем туда всем войском, королю Стефану придется остановить нас, — высказал свое мнение Ранульф де Жернон.

— Генеральное сражение не нужно ни нам, ни ему, — сказал граф Глостерский. — Так что будем высылать в рейды по вражеским землям небольшие отряды.

Черед день наше войско тронулось в путь к замку Уоллингфорд. Оно было жалкой тенью той армии, которую я увидел здесь восемь лет назад. Не знаю, на что надеялись императрица Мод и ее единокровный брат Роберт Глостерский. Скорее всего, просто не знали, как достойно выйти из проигрышной ситуации. По пути нам не попалось ни одной уцелевшей деревни. Все были разорены и сожжены. Поля начали зарастать подлеском. После войны крестьянам опять придется расчищать лес и поднимать целину.

Мы расположились южнее замка Уоллингфорд, чтобы удобнее было совершать набеги на южные территории, где находились владения сторонников короля Стефана. Там еще остались деревни, которые не грабили. По моему требованию сделали полноценный лагерь со рвом, валом и частоколом. Думаю, король Стефан сделал выводы из урока, преподнесенного мной. Может, захочет нанести такой же ответный удар.

Первым отправился в рейд отряд Вильгельма де Румара. Вернулись со стадом скота и нагруженными арбами. Барахла на арбах было много, но стоило оно сущие гроши. Что ценное можно отнять у крестьян?! Захватить бы город какой-нибудь…

— Пока захватим, пока ограбим, подоспеет Стефан, — отклонил мое предложение Роберт Глостерский.

Я сам не пошел в набег, отправил Умфру с сотней сержантов. Они тоже пригнали скот и привезли всякую рухлядь. Треть причиталась мне, и я отправил ее в мои владения под Бристолем; вторая треть — графу Роберту; а последнюю продали ему, чтобы было, чем кормить войско, и разделили между участниками набега.

Потом опять отправился отряд лорда Болингброка. Вернулся хорошенько потрепанным и без трофеев.

— Нарвались на большой отряд голытьбы! — пожаловался Вильгельм де Румар. — Копейщики и арбалетчики. Наверное, лондонцы.

При слове «арбалетчики» я вспомнил предупреждение рыцаря Марка.

— Много было арбалетчиков? — спросил я.

— Не больше сотни, — ответил лорд Вильгельм.

В тот же день я выслал несколько групп конных разведчиков. Они должны были выяснить, где стоят лондонцы, а где — арбалетчики, конные сержанты и рыцари. Я не сомневался, что они расположатся порознь.

В наш лагерь прибыл маркиз Генрих со своим отрядом. На нем был короткий пурпурный плащ с горностаевой опушкой, красно-золотое сюрко поверх кольчуги двойного плетения, покрытой темно-красным лаком, и сапоги с закругленными носками, загнутыми вверх лишь самую малость. В такие же короткие плащи, только других расцветок, и сапоги были облачены рыцари его свиты. Наверное, это последний писк французской моды. Англичане поглядывали на анжуйцев, как здравомыслящие крестьяне на придурковатых и расфуфыренных горожан. Что не мешало им льстить маркизу. Все-таки наследник герцога Нормандии.