— Хочешь развязать смуту? Устроить мятеж, сейчас? Когда страна на пороге катастрофы? — обвиняющим голосом проговорил Борис.

— С чего бы? За меня всё сделает народ. — усмехнувшись пожал я плечами, и перешагнув груду камней вышел в коридор. На удивление, вместо смятения и обиды на душе было спокойно и даже радостно. Не участвовать в мелких интригах, не бороться за и без того свое место, не ломиться непонятно куда…

Свобода? Пожалуй да, хотя в моем отношении слово это было крайне неожиданным и даже странным. Только когда я поднялся на борт Феникса, оставаться во дворце было опасно и непредусмотрительно, появился червячок сомнения. Машка будет недовольна, это точно. Она то рассчитывала на совершенно другой исход. Инге это тоже не слишком понравится, а вот Ангелина точно останется на моей стороне… Впрочем, чего гадать. Вот соберу всех и вскоре узнаю.

— И что нам теперь делать? — спросила Екатерина, глядя вслед Александру. — Мальчик прав, и армия и народ будут за ним, это провал.

— Завтра сделаешь заявление о признании своего полукровки Романовым. — проговорил Борис, мрачно взглянув на супругу.

— Ты в самом деле готов на это пойти? — удивленно спросила Екатерина.

— Даже не думай. — жестко ответил император. — Твой крысеныш просто будет подтверждением наших намерений. А если ты ещё раз заикнешься об этом — я лично его прикончу, чтобы не оставлять соблазна.

— Тогда что меня удержит встать на сторону первого сына? — усмехнувшись спросила императрица-мать.

— То, что пока вы оба живы. — мрачно ответил Борис, и в его взгляде явно читалось обещание это исправить. — Ты объявишь о его признании Романовым, и потребуешь твою фракцию тебя поддержать. После этого у Александра не останется иного выбора, кроме как включится в борьбу за трон для своих детей.

— Прошу прощения, ваше величество, но боюсь вы не учитываете несколько очень важных вещей. — напомнил о своем присутствии молчавший на протяжении всей беседы с цесаревичем Багратион. — Во-первых, младенца должны покрестить в новом имени, и если бы речь шла о любом человеке, вопрос был бы решаемым. Но не с наследником престола. А патриарх с вами не в слишком хороших отношениях, боюсь он пойдет в отказ. Во-вторых, как верно заметил цесаревич — флот на его стороне, а некоторые, как наследник великого рода Долгоруких, в его прямом вассалитете, который вы не сможете снять, никак. Ну и в-третьих, он только недавно получил в свое распоряжение третий, если не второй, по величине флот в империи. А по количеству одаренных и вовсе первый.

— Хочешь сказать, что, если он задумает бунт, он ему удастся? — прямо спросил император.