— Тревожный звоночек, очень. — покачав головой проговорил я.

С обычными тварями все было более или менее понятно, учитывая протяженность фронта несколько удалось взять даже «живьем». Ради ученых ребята расстарались и на какие только ухищрения не шли, и ковшами откусывали куски от мясного поля, и рыли ямы ставя туда клетки, а затем вытаскивали.

Отчеты о таких спецоперациях я изучал регулярно, как и отчеты вскрытия, вот только ни то, ни другое, не давали обнадеживающих результатов, а «физиология» монстров, если её можно было так назвать. В корне расходилась с принципами привычных нам тварей зон.

Теперь я уже знал, что раньше монстры не выходили за определенный радиус в зоне. Первичные твари погибали сразу после закрытия врат или по отдалению от центра на каких-то пару десятков километров. Вторичные же — то есть бывшие живые организмы, получившие ударную дозу искажения, могли спокойно гулять на любые расстояния, если, конечно, их внутренние изменения не противоречили законам биологии и физики.

У первичных тварей — противоречили на все сто процентов. Они фактически не были живыми, в полном понимании этого слова. Более того, понятие физиология к ним можно было применять только условно, а подходящим было — месиво. Месиво из мяса, костей, обломков веток, травы и листвы.

Словно безумный мясник впал в детство и решил запихнуть в салат из деревьев мясной фарш, прокрученный на мясорубке с дырками по тридцать сантиметров. По всем законам физики, химии и биологии это двигаться не могло, и всё же двигалось, и убивало. Ученые объясняли это остаточным действием диссонанса, хотя с возникновением Польской зоны многие вещи считавшиеся аксиомами пришлось пересмотреть.

Первое — радиус существования таких тварей. При открытых вратах, в зависимости от их размера, обычно твари не могли отойти от эпицентра дальше, чем на пару километров. В центре зоны — на пару десятков километров. Единичные случаи были зафиксированы в Африке, где возникла самая новая, до Польской, зона диссонанса. Там тварь просуществовала достаточно чтобы отползти на сто десять километров.

Второе — чем дальше от эпицентра, тем медленнее и менее активной становилась первичная тварь, она словно теряла заряд, или как выражались радиолюбители — выпадала из сигнала диссонанса. А когда достигала своего максимума просто превращалась в беспорядочную вонючую кучу.

Третье — на тварей действовали все законы физики. Гравитация, жар и холод. Сокращение мышечной ткани при воздействии электрического тока. Обычно даже минус пяти градусов хватало, чтобы заморозить первичную тварь заставив её замереть на месте, ведь они не имели шерсти или другой термальной защиты.