Четвертое — первичные твари резонанса не обладали не только интеллектом, но даже минимальной осмысленностью действий. Они действовали хаотично, двигались к любой живой приманке и таким образом аборигены заманивали их в пустыни, где просто оставляли усыхать.

И все эти, выведенные годами, законы с дребезгом рушились, как только речь заходила о Польской зоне. Расстояние? Они с легкостью отползали на тысячи километров от эпицентра! Активность? Не знаю, может ближе к Варшавским вратам они ползли ещё активней, но нам и этого хватало. Холод и жара, если это не экстремальные температуры в пару сотен градусов разницы, никакого влияния на них не оказывали. А самое отвратительное — всё чаще в действиях тварей прослеживалась логика.

Да, звучало это по крайне мере странно. Но вот эти куски мертвой биомассы, мозги в которых могли быть перемешаны с песком, мышцами или жиром, показывали себя как взаимодействующие объекты. Чего стоили одни только скоординированные нападения, когда несколько объединенных в группы тварей атаковали на существенном участке фронта, отвлекая резервы и готовя удар в одной точке.

Вывод, который давали все аналитики был ещё хуже — за атаками тварей стоит разум. Нечто, что может их подчинить или направить. Перебороть инстинкты с хаотичным движением в поисках органики и объединением в слабоструктурированные группы. Недобрые языки твердили что мелких тварей заставляют жертвовать собой, чтобы увеличить массу более крупных, но это было уже за гранью фантастики.

— Началось! — ворвавшись в кабинет сказала Ангелина, заставив меня отложить отчеты и схватив пульт от телевизора быстро переключилась на нужный канал. Лицо говорившего я узнал мгновенно, благо с Иоаном пересекался регулярно.

— Братья и сестры! Доколе мы будем терпеть эти унижения? Доколе проклятые трусы, отсиживающиеся в тылу, будут говорить нам что делать и решать когда нам жить и когда умирать? — вопрошал капеллан, стоя на стене как на трибуне, а перед ним стояло несколько тысяч человек, вооруженных куда лучше, чем ополчение. Одной крупнокалиберной артиллерии, мелькнувшей на заднем фоне, я насчитал несколько сотен стволов, а были ещё зенитки всех мастей, включая бронированные словно танки.

— Неделями нам приходится выпрашивать боеприпасы, словно милостыню! — продолжил Иоан, и толпа горячо поддержала его криками. — Наши офицеры подвергаются нападкам в штабах, а позиции не защищены крейсерами и тяжелыми судами, как у других!

— Вот же паскуда лицемерная, сам отказывается от снарядов и поддержки и сам же орет о том, что их нет. — невесело усмехнувшись проговорила Инга.