— Я имел разговор с вашим биологическим родителем, — откровенно поморщившись, проговорил Филарет. — Прости уж, Александр, но отцом он не является ни тебе, ни этому телу. Отец должен хоть какое-то отношение к воспитанию и заботе иметь. А этот вообще мало имеет отношения к роду людскому.

— В прошлый раз вы выражались более корректно, — заметил я.

— Он хочет распустить Московский патриархат, восстановив работу Священного синода и ограничить права епархий, — ответил Филарет. — А кроме того запретить деятельность капелланов по всей империи и строжайше запретить участие в церковных орденах. В том числе и твоём.

— В общем, он потоптался вам по ногам и хочет ограничить власть. С точки зрения императора, вещи совершенно верные и объективные, — пожал я плечами. — А раз вы живы, значит, каким-то чудом сумели договориться.

— А вот тут самое интересное, — невесело усмехнулся патриарх. — Он не может меня убить. Вернее, может, но не походя, словно насекомое. Я не испытываю иллюзий, и опасность императора прекрасно чувствую, но и сам непрост. Ему придётся чуть поднапрячься, чтобы это сделать, а наш разговор показал, что напрягаться он не хочет или не может. Что ещё раз подтверждает мои догадки.

— И какие же? — на всякий случай уточнил я.

— Он не может использовать свою силу, потому как она слишком велика и приведёт к выбросу диссонанса, — ответил Филарет. — Даже когда он просто гневается или сердится, от него исходит такая сила, что всех окружающих крючит.

— Шито белыми нитками, — покачал я головой. — Да, силы у него немерено, притом силы, исключительно связанной с резонансом. К сожалению, рассмотреть я его не могу, опасно для здоровья, но судя по косвенным признакам, он прекрасно контролирует собственные возможности. Погибшие растения в оранжерее не в счёт. И что вы мне предлагаете? Выступить прямо против него?

— Да нет, конечно. Это чистой воды самоубийство, — отмахнулся патриарх.

— Я сейчас не про силовой метод. С ним всё однозначно. Если я выступлю против императрицы-матери, ведь публично Бориса в стране как не было, так и нет, то против меня будет весь высший свет, — заметил я. — Багратион постарался, вычистил его от предателей, так что остались только рода, верные трону и приносившие клятву.

— Вы собираете молодёжную партию, в которую постоянно вливаются новые сторонники, — напомнил Филарет. — Они пока не приносили клятву императрице, и когда патриархат вас поддержит, количество ваших сторонников вырастет.

— Только силы они иметь не будут, пока их родители не отойдут от дел, — возразил я. — У меня и так уже проблем с этой сменой поколений выше крыши. Еле удалось развести старшего и младшего Багратионов, отдав Константину место и должность имперского прокурора. А вы мне предлагаете все семьи в стране перессорить?