— Только те, где у вас достаточно влияния, — возразил Филарет. — Долгорукие, Суворовы, Вяземские…

— Михаил слишком молод, чтобы занимать ответственные посты. Роман и так в войсках, а Ольга вообще девушка, — перебил я его. — Пять лет, минимум. Столько нужно, чтобы молодое поколение заняло управляющие посты, и к тому же моменту я смогу рассчитывать на престол, если они меня поддержат.

— Значит, от трона вы не отказываетесь? — подобравшись, спросил Филарет.

— Принципиально? Нет, — ответил я. — Но пока ситуация такая, что нам нужно вначале справиться с надвигающейся катастрофой, а потом уже думать над такими вещами, как отдалённое будущее.

— Это хорошо, — улыбнулся патриарх. — Тогда у меня есть другой вопрос: насколько хорошо вы научились конструировать конструкты? Что насчёт небольшого видимого другим кольца? Скажем, сантиметров тридцать, такого же туманного, как ваша сфера тишины.

— Кольцо? В принципе ничего сложного в этом нет, — проговорил я, создав между ладонями уменьшенную версию кольцевой ударной волны и заключив её в структуру щита. И только потом сообразив, что это «ничего сложного» ещё полгода назад для меня было бы просто нереально, и вот сделал почти не задумываясь.

— Отлично! А теперь можете ли вы держать его как щит, привязанным к положению тела, постоянно? — спросил Филарет с нездоровым интересом. Пожав плечами, я прикрепил конструкты к ладони и помахал ей из стороны в сторону. — Просто превосходно… а если над головой?

— Над головой? — удивился я, и вначале создал конструкт, а затем, сообразив, что происходит, тут же его развеял. — Вы в своём уме, ваше святейшество? Заставлять создавать нимб — это уже явный перебор! Я не святой и не мессия!

— Да ну? Расскажите об этом тем тысячам больных, которых вы исцелили своими прикосновениями. Чтобы вы знали, половина храмов в Петрограде на вас молятся. Вам, а не ангелам или господу, посвящают свои молитвы, — жёстко усмехнулся патриарх. — Так что вы несколько опоздали со своими претензиями. Десять человек, пара больных в разных участках страны — это ещё ничего. А вот тысячи, да ещё и с широким освещением прессой. Да и сам повод — исцеление от диссонанса! Искажения, против которых Асклепий и вся современная наука пасует, исчезают после возложения рук одного юноши. Хотели бы остаться в тени, не стали б так убеждать людей в собственной исключительности и святости.

— Я поговорю на эту тему с Ангелиной, — помрачнев, сказал я.

— А может, и не стоит? — спросил Филарет. — Развеять созданную славу будет достаточно проблематично, а вот использовать вполне возможно. Благо целителей и святых в нашей необъятной родине всегда было немало, просто сейчас один такой появился в императорской семье. Воскрес, когда все считали его погибшим, и начал исцелять других. Нет, я больше скажу, мы обязаны этим воспользоваться для закрепления статуса вашего ордена.