Мы же… копали. В первую очередь сменил своё русло Днепр, охватив западные окраины Киева и других крупных городов, стоящих на реке. Одесса стала городом на острове, как и Херсон. Те населённые пункты, которые по причине удалённости от водных ресурсов и крупных электростанций было невозможно защитить — эвакуировали и шли дальше — на север. Под Минск.

Хуже всего в Российской империи дела шли в губерниях Балтии. Несмотря на своевременно высланные подкрепления и значительно возросшие группировки флота и армии, они просто не успевали зачищать накатывающие волны тварей. Я несколько раз порывался улететь на север, но меня постоянно сдерживало то, что наши силы были в несколько раз меньше и ещё не выполнили свои обязанности.

Было ли весело копать сотни километров рва? Да ни разу! Это была монотонная, тяжёлая работа, требующая предельной концентрации и полной самоотдачи. Даже мне, с постоянной двойной медитацией на восстановление и усиление, было несладко, а уж корабли сопровождения, пусть и выполнявшие меньше работы, и вовсе приходилось регулярно менять, чтобы их пилоты и реакторы не перегорели.

Все были при деле. Каждый занимался тем, что у него лучше всего получалось. И даже бывшие враги централизации, лесные братья и ополченцы войска польского, перешли на сторону спасающегося народа. Ситуация в целом отвратительная и жуткая, из катастрофической постепенно становилась более-менее контролируемой.

— В чём дело? — спросил я, увидев, как помрачнел офицер связи.

— Докладывают о первых искажённых в Швеции, — ответил радист.

— Беженцы спасаются куда могут, искажённые теряются в их рядах, так что ничего удивительного, — вздохнул я.

— Прошу прощения, ваше высочество, я неверно выразился. Особенные искажённые твари. Из самого центра польской зоны, — проговорила офицер связи, и вывел на один из экранов изображение из местных шведских новостей. О чём лопотала репортёр, разобрать было невозможно, но знание языка и не требовалось.

На пристань, с которой в панике бежали пассажиры пришвартовавшегося морского лайнера, выбиралось нечто размером с грузовик и при этом обладающее всеми признаками гигантского краба. Толстый панцирь, суставчатые лапы с острыми когтями на концах и несколько жуткого вида клешнёй.

Морда твари, запрятанная между костяными пластинами из рёбер, состояла из полукруга человеческих черепов, а пасть из множества пальцев, спешно запихивающих чью-то откушенную ногу. Стоило монстру выбраться, как вокруг него замерцали выстрелы, не достигавшие своей цели.

Тварь, которую мы относили к подвиду толстяков, неожиданно стремительно для такой туши, набросилась на таможенников с личным оружием, охранявших порт. И побежавший от страха оператор едва успел заснять, как гигантский краб схватил своими клешнями попытавшуюся убраться от монстра репортёршу и целиком запихал её в пасть. Ноги девушки ещё несколько секунд дёргались, но её конец уже был понятен, когда тварь добралась и до оператора.