— Судя по докладам разведки, они не совсем живые, — заметил Пётр. — Если интересно, пусть они расскажут об этом сами.

— Думаю, каждый сможет ознакомиться с этой информацией самостоятельно, — подумав, решил Мирослав. — Сейчас же прошу вернуться к главной теме — создание оборонительных флотов.

— С общего позволения мы останемся в Балтии, — сказал Пётр, чуть подвигавшись в кресле. — Это самый горячий регион, но мы уже его знаем, войска мотивированы и хотят отомстить за наши увечья и страх. К тому же рано или поздно большая часть кораблей с передержки вернётся.

— Я бы не надеялся на скорое возвращение кораблей в строй, ваше сиятельство, — покачал головой Мирослав. — Полгода — самое меньшее, а затем ремонт.

— К тому же подвергшимся диссонансу не стоит летать на судах, в чьих конструкциях осталось пассивное излучение, — заметил я. — Оно может негативно сказаться на вашем самочувствии.

— Ясно, — помрачнев, сказал Пётр. — ещё раз благодарю за вашу поддержку. Выходит, в том теракте мы потеряли больше судов, чем за все предыдущие годы со Второй мировой войны. Хорошо хоть экипаж остался жив.

— На самом деле это не совсем так, — чуть помявшись, проговорил я. — Пусть вас это не смущает и не вводит в заблуждение, но обученные контролю внутреннего резонанса в состоянии сопротивляться диссонансу внешнему. В разумных пределах, конечно, но некоторые из списанных судов вполне могут обслуживаться персоналом с сопротивляемостью, полученной из духовных практик.

— То есть речь идёт о ваших сторонниках из ордена Невского? — с явной издёвкой спросил князь Юсупов. — Хотите, чтобы мы просто так отдали вам линкор и лучшие, самые современные корабли?

— Если вы, или кто-то из ваших подчинённых, сможет без проблем для здоровья погрузиться в Тунгусскую зону на сотню километров, я с радостью с вами соглашусь, — холодно ответил я. — Тут дело не в моей жадности или желании завладеть государственными судами, а в том, что кроме нас их никто обслуживать не сможет.

— Постойте! — вмешался Пётр. — Вы уверены, ваше высочество? Нахождение в зоне диссонанса, пусть и остаточного, это очень серьёзное испытание. Если вы не справитесь — смертей не избежать.

— Не стоит соваться в жерло вулкана, но при должной сноровке и подготовке вполне можно выйти из небольшого пожара, — ответил я. — Всё будет зависеть от силы диссонанса. Понятно, что серьёзное испытание выдержат не многие. На те самые сотню километров без последствий сейчас могут погружаться только человек двадцать из всего ордена. На пятьдесят — около полусотни.