А я даже крикнуть не успеваю! Отвлекусь, хоть на секунду — умру! Прыжок, в сторону, назад, снова назад. Воздуха едва хватает для дыхания, зрение сужается в туннель, где, кроме меня и противника, нет ничего. Вижу! Пробойник!

Встретившиеся конструкты с легким звоном сломались, но у меня еще оставалась сила для удара, вот только по мне тут же прошел пресс. В сторону, отбить еще один! Поднырнуть под руку врага и в печень пробойником! Василий впервые отшатнулся, но не упал, а ударил с двух рук, создав два пресса с разных направлений.

Отбил! И тут же получил под дых, да так, что меня подбросило в воздух. Легкие и желудок взорвались от боли, перед глазами опустилась белая пелена, и я ударил в ответ. Со всей дури, как умел. Влив в конструкт половину энергии своего «звука». И только когда услышал отдаляющийся крик — опомнился.

Василий, раскинув руки и ноги в разные стороны, летел метрах в пяти по направлению к крыше ближайшей казармы. Подсознательно сформировав пресс, я ударил с самого неочевидного направления — снизу. Раз противники не используют ноги, то и такой вариант для них — самый опасный. Что и доказал красивый, хоть и скоротечный полет кота Васьки. Хорошо хоть, он на крыше приземлился, а то грохнуться с такой высоты — убиться можно почти гарантированно.

— И что это было? — строго гладя на меня спросил Симеон.

— Да вот… манулов летать запускаю, — ответил я, с беспокойством наблюдая, как Василий поднимается.

— Я в порядке! — помахал он нам рукой сверху, но, судя по тому, как держался за бок, порядок этот был очень относительным. — Сейчас спущусь.

— Разбираем свои камни и по домам, — сказал тренер, остановившись возле стола с резонансными амулетами. — Мне еще индивидуальные тренировки с учеником предстоят, нечего на них пялиться.

— Спасибо за наставления, — начали благодарить Коловрата бойцы, кланяясь. Кто-то совсем немного, а некоторые почти в пояс. Но спорить никто из них не стал, и вскоре на площадке остались только мы втроем. После чего Симеон протянул мне сжатый кулак, в котором оказался мой камень.

— А теперь объясни, как тебе удалось применить пресс, да еще такой силы, без резонатора? — нахмурившись, спросил тренер.

— Не знаю… честно, — ответил я, совершенно сбитый с толку. — Как обычно, представил, что делаю, почувствовал, влил энергию, ударил. Только все на рефлексах. Времени обдумывать шаги не было.

— Простите меня, ваше сиятельство, моя вина, — поклонился Василий. — Прошлые два месяца выдались очень тяжелыми, потерял контроль…

— Прощаю. У нашего тренера же все было под контролем, верно? — спросил я, повернувшись к Симеону. — Ведь верно?