— Ну, как сказать, ваше махалово мне понравилось, хотя на поединок или даже схватку на арене оно оказалось мало похоже, — с усмешкой проговорил Коловрат. — Да ладно, все и в самом деле было под контролем. Угрожай что-то котеночку — я бы успел вмешаться. А вот от тебя, малой, я такой прыти не ожидал, контролировал только Манула.

— Котята быстро растут, — пожал я плечами.

— Все верно. Быстро. Но даже настоящие котята не настолько. Прошло всего пару месяцев, а ты уже уделал ветерана штурмового подразделения. Да еще и конструкт без камня создал, — проговорил вполголоса Симеон. — Это ни для кого нормой быть не может. Хорошенько подумай над этим. А пока давай общий комплекс. С двоечек.

Поздний вечер. Камеры особняка Суворовых.

— Ну, за Броню! — поднял стакан Симеон, и они выпили, не чокаясь и не закусывая. — Жаль, не дожил мужик, чтобы своего пасынка увидеть.

— Приемыш он, — чуть поморщившись, ответил Василий, разливая беленькую по стопкам. — Хотя силы… на семерых. Да еще и шип резонанса использует как родной.

— Не успел закрыться? — понимающе усмехнулся Песец. — Да, котенок нереально быстрый. Я бы даже сказал — ненормально. Даже будь он родным сыном Бронислава, я бы такого от него ожидать не стал.

— Тем более от него, — кивнул Василий. — Ты бы видел Сашку, когда его в первый раз домой привезли. Худой, что твоя хворостина. Соплей перешибить можно.

— Да? И сколько лет назад это было? — удивленно проговорил Симеон.

— В августе, — коротко ответил Василий и, крякнув, опустошил свой стакан.

— Ну, ты уж не преувеличивай, за полгода он сильно измениться не мог. Подростки, конечно, как на дрожжах растут, особенно если на добавки налегать, но все же не до такой степени, — сомневаясь, покачал головой Симеон. — До его формы даже за пару лет, на специальной диете, раскачаться тяжело.

— В августе, — снова повторил Василий, разливая водку. Себе, товарищу и пару капель в отдельно стоящую стопку. — За всех, кто ушел.

— И тех, кто остался, — кивнул Песец. — Как он тебе вообще, этот котеночек?

— Зубастый, волевой, целеустремлённый. Хотя что в этикете, что в обществе — пока не ориентируется. Но это пройдет, — ответил Манул. — Он умный, иногда слишком.

— Ага, и чересчур талантливый, — усмехнулся Симеон. — А что ты там про август говорил? Тощего привезли?

— Ага, в одной пижаме. Хотя сразу видно — шелковая, ткань дорогая. С вышивкой, хоть и без инициалов, — проговорил Василий, вертя в ладони стакан. — Сам тощий, буквально дистрофик. А глазищи при этом — словно горят.

— В одной ночнушке, говоришь? — нахмурился Симеон. — Да еще и шелковой? Недешевая одежка для приемыша. Она ему по размеру была?