— Меня там не было, если ты про это спрашиваешь, — проговорил Строганов, но увидев, что такой ответ меня не удовлетворил, продолжил: — Но да, немного в курсе. Одного из статских советников поймали «Дети господни», накачали какой-то дрянью, обработали и отправили во дворец. До последнего никто ничего не подозревал, ведь посторонних предметов у него с собой не было, вел он себя весьма нормально, а во дворец был вхож в рамках своих обязанностей.

— И что дальше? Он просто взорвался? — удивленно спросил я.

— Ну, не просто, — поморщившись, ответил Василий. — Говорят, он ударил во все стороны тысячами шипов. Простейший конструкт шестого ранга, объемно силовой, но он выполняется в единичном экземпляре — а тут тысячи, словно осколки. Никакие щиты не спасли, его сиятельство успел заслонить собой государя, но сам получил множественные ранения. Жить будет, но он уже старый человек…

— Выздоровление идет медленно, — кивнул я, задумавшись о том, хорошо это или плохо. Нет, понятно, что вообще плохо. Ужасно что совершаются теракты, что умирают люди, но такова жизнь. Где-то кто-то постоянно умирает, каждую секунду, и не факт, что это не мучительная насильственная смерть.

После опыта с Гаубицевым я могу раскрыться Мирославу и помочь ему. Что будет после этого? Я и так у них на коротком поводке… если выяснится, что я в состоянии лечить ранения и недуги раньше, чем обрету самостоятельность и достаточные силы, меня могут просто запереть в золотой клетке.

Но и оставлять его без лечения — нельзя…

Городская центральная больница-крепость, имени Пирогова

— Брат Митродон, служитель Суворовых, отказался помочь своим хозяевам упокоиться, — мрачно проговорил старший брат-очиститель, возглавляющий орден Асклепия в Петрограде, Никодим Костев. — Это крайне печально, мы должны помогать страждущим и нуждающимся, а не оставлять их один на один с их болезнями.

— Раз уж так вышло, брат-очиститель, то не стоит ли нам сменить Митродона? Отозвать его от исполнения обязанностей и направить более послушного врачевателя, не отвергающего клятву Асклепию? — поинтересовался другой служитель ордена, брат-врачеватель Виропас.

— Пока Митродон верен ордену и букве его законов… он сдержит обет молчания, иначе его мирская семья будет наказана за непослушание, — возразил Никодим. — Придется подождать, но уверен — он сломается. Понимает, что, стоит ему пойти поперек воли ордена, его дети погибнут, а у него самого не останется союзников.

— Это время, брат-очиститель… мальчишка становится опасней с каждым днем. Пока мы можем еще остановить его, затормозить развитие или даже обратить его вспять. — покачал головой брат прозектор. — Если нам удастся взять подростка под контроль, идти на крайние меры не придется.