Распространение наркотиков — это очень серьезно, если его поймают, ровно как меня или еще кого-то, это смертная казнь. И черт с ней, с угрозой жуткого наказания, из-за моей невнимательности я чуть не потерял большую часть своей роты, людей, на которых собирался опираться в ближайшем будущем.

— Его сиятельство отбыл в имение больше часа назад, — поприветствовала меня поклоном секретарша, когда я дошел до кабинета Романа. — Если вы хотите. Я могу с ним связаться по коммуникатору или набрать по телефону.

— Нет, спасибо. Прошу прощения, что побеспокоил, случайный порыв, — улыбнулся я и, чуть поклонившись, вышел. С кем еще я могу проконсультироваться по столь щекотливому вопросу? Роману можно, хоть и гипотетически, он хоть и примет жесткие меры — но поможет. Ульянову? Точно нет, тут же сдаст всю мою братию. Врачам? Они вроде как какие-то клятвы приносили… но тоже нет, люди чужие, черт его знает, что им в голову придет. Марии? Поможет, но, скорее всего, тут же доложит.

Из взрослых остается только Строганов, этот сдать не должен, хотя и помочь вряд ли серьезно сможет. Но я хоть ситуацию ему расскажу, обмозгую в разговоре варианты. А если он донесет? Ну так только Роману, без промежуточных звеньев, а с ним я так и так собирался посоветоваться. Значит, идем к Василию.

— Куда? — недовольно спросил комендант учительского общежития.

— Прошу позвать его благородие Строгонова, для личного разговора. Ротный 1У, Александр Суворов, — представился я и стал ждать, пока оживившийся дежурный быстро набирает кнопки на домофоне. Через пять минут ко мне вышел не слишком довольный, похоже, готовящийся ко сну Василий.

— В чем дело? — спросил Строганов, скрестив руки на груди.

— Как я и сказал — личный разговор, и до утра он ждать не может, — ответил я.

— Мне гвардию сейчас поднимать или дать им еще пять минуточек отдохнуть? — с усмешкой спросил Василий. — А то у тебя что ни приключение, так взрывы, стрельба и трупы. Я уже даже привыкать начинаю.

— Не в этот раз. По крайней мере, я надеюсь, что обойдется без этого, — произнес я, с трудом сдержав вздох. — Пройдемся?

— Умеешь же ты заинтриговать, — хмыкнул Строганов. — Ладно, идем. Рассказывай, что у тебя случилось.

— У меня, ничего, — ответил я, дожидаясь, пока мы чуть отойдем. — Допустим, только допустим, что я знаю человека, распространяющего в училище усилители и прочие расширяющие сознание вещества.

— Наркотики, — жестко перебил меня Василий. — Называй вещи своими именами. За их распространение только одна кара — смертная казнь.

— Это я и так знаю, и даже одобряю, — ответил я. — Только вот этого человека подставили, разведя на деньги. Он просто придурок, а не настоящий наркоторговец. Дебил малолетний. И в связи с этим у меня вопрос — как можно снять с него ответственность? По крайней мере частично.