— Ну и хорошо. Идем, — ответил я и, построив свою роту, двинулся на полигон. Уже две недели мы каждый день стреляли из винтовок, пистолетов и автоматов, переделанных под слабые патроны с сохранением массы и габаритов. Смотрелось это, конечно, странно, толстый ствол с маленькой дырочкой для пули, но особых вопросов ни у кого не возникало.

Большинство просто воспринимало все как данность, я же понимал, что миром продолжают править деньги. Мы даже гильзы подбирали, для повторного использования, что уж говорить о сотнях килограммов пороха и свинца, которые расходовались на полигоне ежедневно. Как-никак, полторы тысячи человек с утра до вечера бахают.

У меня же ситуация получалась еще веселей.

— Александр, подойди, — приказал инструктор, когда мы добрались до стрельбища. — Вот, передали тебе в пользование. Естественно, только на полигоне и под присмотром. Как я понимаю — у тебя личное оружие есть?

— Совершенно верно, с разрешением на ношение от его сиятельства, — не став скрывать очевидное, ответил я. Передо мной лежала почти полная копия ручного однозарядного гранатомета и двенадцать цилиндров, лишь отдаленно напоминающих снаряды. Взвесил один из них на руке — легкие, меньше пятидесяти грамм.

— Болванка имитатор, с инертным наполнителем, — объяснил инструктор. — Перед стрельбами берешь патроны от мелкашки и вставляешь в заднюю часть болванки, вот в эту дырку. За счет малого веса вышибного заряда должно хватать для тренировок по стрельбе из гранатомёта. Вопросы?

— Я так понимаю, что это не снимает с меня стрельб с пистолетом и винтовкой? — на всякий случай уточнил я.

— Нет, конечно, с какой стати? Пока норму не отстреляешь — домой не пойдешь, — усмехнувшись, ответил инструктор. — К рубежу, марш.

Я даже не сомневался. Магазины к пистолету — в подсумки на поясе, сам ствол — в кобуру там же. Гранатомет — в нагрудный чехол, гранаты — в патронташе поперек груди, автомат на ремень трехточку и под правую руку. Магазины к нему — в нагрудную систему поверх кирасы. Эх, красота, и весит вся эта прелесть не больше двадцати пяти килограмм. Хорошо хоть, не марш-бросок.

Когда я выбрал ближайший к инструктору ряд, никто не стал спорить. Парни знали — я забираю это место, чтобы отвлечь на себя внимание преподавателя и заодно отстрелять больше сотни положенных патронов. Вообще, говорят, что для того, чтобы научиться худо-бедно стрелять, нужно сделать десять тысяч выстрелов, и я, в принципе, с этим согласен.

Отработанная моторика, когда ты совершаешь действие, совершенно не задумываясь об их порядке. Когда перезарядка магазина, словно дыхание или ходьба вообще не отвлекают от мыслей и главной задачи. Полезнее только хороший глазомер, когда ты без раздумий делаешь поправку при стрельбе на пятьдесят, сто и триста метров. У меня такой постепенно нарабатывался.