— Сослуживцы мы были, во время Корейского обострения, — нахмурившись, ответил Коловрат. — А к чему тебе это? Слышал, вы с ним даже знакомы не были, взяли тебя по его завещанию из приюта.

— Хоть и недолго, но знакомы мы были, — возразил я. — Он не из тех, кто бросит своего товарища. Скорее выполнит долг даже ценой жизни.

— Да, в отличие от отца, Бронислав всегда соответствовал своему имени, — серьезно проговорил Симеон. — Даже не знаю, с чего ему помогать первому… или не первому? Слышал я, у них с Олькой не задалось. Как подсунули Меньшиковы им эту вертихвостку, так она нетронутая осталась.

— Насколько я знаю, так и есть. Правда, про вертихвостку первый раз слышу, меня в такие тонкости не посвящают. Лучше скажи, как к тебе охрана относится? Я вчера немного поспрашивал — ты звезда и кумир для многих кадетов, — сказал я, незаметно копя силы на очередной пресс, мало ли что в голову Коловрату придет…

— А у тебя, значит, нет? — усмехнулся Симеон. — Да только сомневаюсь, что таким же кумиром для них я останусь. Достаточно быть до конца верным долгу, и на тебя выльют столько ушатов с говном, что никогда не отмоешься. Даже если все это ложь.

— Смена правителя — всегда риск, — пожав плечами, проговорил я. — К тому же матушка… императрица еще жива, где-то на Урале, как я слышал. Кто знает, как может повернуться через пару лет. Может, она вернется с победой в столицу?

— Тогда твоих покровителей повесят на дворцовой площади, — показав клыки в усмешке, сказал Коловрат. — Столько голов полетит… нет, как бы ни радел я за правду, а такого не будет. Раз уж признали Петьку-Мороза Романовым, значит, воцарилась новая династия. Не первый раз на Руси… Закон его о многожёнстве многих взбаламутил, но тут он прав, детей России надо больше. Как и дарников. А то так и вымереть недолго. К тому же за него и армия, и флот. И даже дворянское собрание с боярской думой. По крайней мере, большинство, а кто против — кричат «за» громче всех или сидят в углу тихо.

— Вижу, поговорить тебе не с кем, раз такое на собственного ученика выливаешь, — усмехнулся я. — Дважды с темы съехал.

— А что говорить? Ты же дите малое, — пожал плечами Симеон. — Не видишь, нашивки у стражи? Жандармские — Долгорукого, царя нынешнего тестя. Еще вопросы глупые будут?

— Конечно. У меня их много, — искренне улыбаясь, ответил я. — Ты, пожалуй, единственный, кто мне честно ответит, тебе-то бояться нечего. Но главный — жить хочешь?

— Жить? — Коловрат на пару секунд нахмурился, а затем рассмеялся во все горло, пока вновь не схватился за живот. — Кто же не хочет. Только без чести это не жизнь.