Дверца со скрежетом захлопнулась, и девушки многозначительно переглянулись. Черт с ним, с предательством родины и императора. У каждого рода было достаточно секретов, которые нужно скрывать. Или для выживания, или для благополучия. И даже если детям никто не открывал их сознательно, они все равно крутились рядом со взрослыми и могли видеть и слышать то, что не должны были.

— Надо уходить, — побледнев, проговорила Инга. — Лучше смерть сейчас, чем смерть после пыток и бесчестия.

Дамира нехотя кивнула, но в этот момент тело на койке выгнулось, закашляв, и согнувшегося Александра стошнило кровью.

Дамира, вскрикнув, отскочила от кровавых брызг. В то время как Инга, наоборот, наклонилась ко мне, помогая подняться.

— Что они хотят? — требовательно спросила княжна. — Что их интересует? О чем они спрашивают?

— Что? — тяжело дыша, с хрипами, проговорил я. — Какая разница? Они все равно выбьют из вас все ответы. Там ментал и палач.

— Значит, сопротивляться бесполезно, — резко поднявшись, сказала Дамира и, подойдя к дверям, закричала: — Мой род верен империи! Я готова говорить!

Через минуту дверь вновь распахнулась, и стражники уволокли обеих девушек в допросные, где заранее разлили кровь и чуть приглушили свет. Я же хорошенько прополоскал рот, избавляясь от вкуса крови, которой пришлось выпить почти литр, чтобы создать нужный эффект. Умываться я не стал, дождавшись, пока пройдет дознание.

К счастью, снова общаться с подростками мне не пришлось и через полчаса, в которые я просто валялся на койке, залечивая и без того не слишком значительные повреждения. Получится или нет? Спектакль должен был удастся на славу, но, судя по поведению девушек, я мог и переборщить.

Особенно отличилась Инга, не ожидал я от хрупкой девушки такой решительности. Она же готова была себя убить, лишь бы не выдать секреты рода. Впрочем, СИБовцы не идиоты, половину плана придумали они, да и исполнили на все сто.

— В лазарет его, — раздался голос из коридора, и за мной зашли двое с носилками. Ого, значит, продолжаем спектакль? Ну хорошо, доставят с комфортом. Я не сопротивлялся и даже попробовал получить от происходящего удовольствие, представляя, что я падишах, которого несут в путешествие личные телохранители.

В медчасти, правда, все чуть не сорвалось. Доктор, который вначале подбежал ко мне с выпученными глазами, быстро понял, что я вполне жив, и чуть не выставил меня за дверь, но после короткого разговора с графом Романом и его фирменного «слово и дело государевы» мне позволили помыться и даже забинтовали.