— Как ты ее назвал? — удивленно выгнув тонкие черные брови, спросила Инга.

— Интриганка? — ответил я.

— Да нет же… Мальвина? Это же из детской сказки, кажется, из Пиноккио? — переспросила Инга. — Родственника графа Толстого, из младшей ветви.

— Сказка о золотом ключике или Буратино, — ответил я, сообразив, что понятия не имею, как здесь дела обстоят с таким знаменитым в моем мире произведением. Ну да, это у меня он советский писатель… да еще и знаменитый, а тут вполне может быть «каким-то захудалым» родственником графа Толстого.

— Точно-точно, мне что-то подобное читала нянька. Приятно удивлена, я искренен считала, что это произведение для немногочисленных знатоков поздней серебренной эпохи в литературе, — улыбаясь, продолжила рассуждать Инга. — И кто же, если не секрет, читал вам эту сказку?

— Сам, — по книжкам с картинками, от которых остался лишь теплый образ. Но не станешь же объяснять это княжне?

— Удивительно. Тем более что образ Мальвины… если я верно помню, это же кукла? Фарфоровая кукла с сиреневыми волосами. Она, кажется, еще была влюблена в комедианта или мима? — задумчиво проговорила девушка. — И что же у них общего с Марией? Кроме необычного цвета волос.

— В моем варианте волосы у нее были голубые, и была она довольно ветреной девушкой, — объяснил я. — За ее руку боролось сразу трое: главный герой — Буратино, друг и поклонник детства — Пьеро и верный страж Артемон. А она проживала в уединенном домике, где принимала всех троих.

— Оу… с такой точки зрения я книгу не помню, — чуть порозовевшие щечки Инги говорили, что она в красках представила все происходящее. — И все равно, кроме волос, ничего не совпадает. Насколько я знаю, именно твоя нынешняя девушка пыталась натравить на тебя парней.

— Нет, она просто сдала это публично и достаточно топорно. Дуэль с Гербом это лишь подтверждает, — хмыкнул я. — А вот Мальвина сделала все так, что ее поклонники напали на меня ночью. Пятеро на одного.

— Есть доказательства того, что это сделала именно она? — голос княжны почти не изменился, но и без того раскосые глаза сузились, еще больше превратившись в щелочки.

— Нет, конечно, она не настолько глупа, чтобы просить о нападении. Просто хорошо выбрала место и время, где надо поплакать и кому пожаловаться, чтобы воспылавшие ненавистью к черни рыцари в белых плащах не ринулись на защиту дамы сердца, — ухмыляясь, ответил я.

— Ночью, пятеро на одного? — понимающе улыбнулась Инга. — Это скорее военная хитрость, направленная против чудовища. Опасного зверя, которого невозможно взять в одиночку.