— Не дам, — провожая взглядом Тарана и товарищей, сказал Лёха.
— Буржуй мелкий… кулак, — проговорил недовольно Краснов, почерпнувший из меньшевистских и коммунистических брошюр достаточно материала.
— Да, может, и кулак. Но я эти деньги в оборот пущу. За неделю, пока мы в порту сидим, и ты с железяками возишься, трижды их оберну, — довольно проговорил Шебутнов. — Процентиков тридцать выгадаю.
— … а мог бы сто, — спустя несколько секунд тишины, когда Лёха уже посчитал спор выигранным, заявил Максим, заставив товарища недоверчиво нахмуриться.
— Это как? — не выдержав напора любопытства и жадности, поинтересовался Шебутнов.
— Ты же планируешь детали по частям продать, так? — спросил с чувством собственного превосходства Краснов. — У нас остаются лишние маршевые двигатели, реакторы, которые не влезут в стартовую стойку. Двигатели. И здоровенный покорёженный корпус.
— Ну и? — не понимая, к чему ведёт техник, спросил Шебутнов.
— Если всё вместе собрать, продать отдельно броню и докупить пару маневровых в малой гондоле, получится сносный, хоть и очень медленный, средний транспортник, — самодовольно улыбаясь, проговорил Краснов. — Для войны лошадка совершенно не приспособленная, для нас — бесполезная, потому как медленная, но при этом пару десятков тонн груза сможет возить. Такой ишак-тихоход.
— Хмм… — Шебутнов в задумчивости зарылся в таблицы, наскоро подгоняя возможную конфигурацию под параметры гражданских судов. — Если сильно не тратиться и маневровые брать старые… можно уложиться тысяч в шесть золотых. А покупателя за восемьдесят найти… Уболтал, чертяка языкастый. Давай делать.
Глава 16
— Цель визита в лечебницы? — вежливо, но настойчиво спросила на хорошем русском администратор. Молодая девушка в белом халате просто лучилась доброжелательностью. В отличие от двух охранников, стоящих с оружием наперевес. Наше появление в приёмном покое было замечено сразу, и мне даже не удалось толком оглядеться в современном и чистом здании.
— Посещение больных, бывших пленных, освобождённых с судна Гнев Аллаха, — сказал я, и девушка на мгновение помрачнела.
— Боюсь, посещать пациентов могут только родственники или их доверенные по посменному разрешению, заверенному нотариусом, — вернув на лицо вежливую улыбку, сказала администратор.
— Как хорошо, что все люди — братья, а я здесь для того, чтобы выяснить все подробности их пленения, — улыбнулся я в ответ. — Эти люди — дарники, и насчёт них всех действует соглашение между Российской империей и орденом Асклепия. Надеюсь, мне не нужно вспоминать конкретные пункты?