— В таком случае, как представитель князя Багратиона, наследника княжества Грузинского, я требую немедленно освободить всех доставленных вчера и положенных помимо их воли дарников, — сказал я, поднявшись с кушетки и подойдя вплотную к старику. — А также вернуть им все резонансные камни. В противном случае в соответствии с уложением… хотя какое, к чёрту, уложение? Я просто опишу в красках ситуацию местному дворянскому собранию и буду смотреть со стороны, что они сделают с вами и с вашей клиникой.
— Как вы верно заметили, это не моя клиника, а ордена, — в улыбке старичка появилось что-то зловещее. — А ссориться с орденом не годится даже королям. Если вы плохо изучали историю, то совсем недавно был в Англии…
— О, я прекрасно помню историю. Вот только, кажется, это вы забыли, что он был один. А ваших братьев и сестёр тогда вздёрнули и расстреляли пару десятков тысяч. Думаю, в этот раз кровопролитие будет куда меньше, а до императора и вовсе не дойдёт, — усмехнулся я. — Но вот вы, вы будете в числе первых.
Глава 17
— Вы не пойдёте против ордена, — чуть отступив, но всё ещё уверенно проговорил старичок.
— Орден — не вы. И когда в руководстве ордена узнают, что вы первыми нарушили законы, провоцируя бойню, улететь на дипломатическом рейсе вам будет некуда, — как можно кровожаднее улыбнулся я, и вот это обещание, в отличие от остальных, заставило старичка вздрогнуть. — Я даю вам пять минут, чтобы подготовить для перевозки всех дарников, не подписавших договор. Ваше время пошло.
— Вы находитесь на территории, принадлежащей ордену, и ваши угрозы просто смешны, — фыркнул старичок, но я лишь молча посмотрел на часы и постучав по циферблату, отошёл в сторону. Ангелина усмехнулась, встав рядом, и лишь Строгонов не стал убирать ладони с пистолетной рукояти.
— Это просто смешно! — повторил старичок, всплеснув руками. — У вас здесь нет никакой власти. Вы можете сколько угодно изображать из себя важную писю, но орден — это независимая международная организация со связями и филиалами по всему миру. Если вы посмеете напасть на наше отделение…
Я снова посмотрел на часы и продемонстрировал их старичку. Не знаю, кем он трудился в этом славном заведении и сколько занимал свою должность, но, несмотря на все крики, ужимки и насмешки, вскоре он начал потеть. Хотя не сказать чтобы в палате было сильно жарко.
— Так нельзя. Вы просто не понимаете, как устроен наш мир! — попробовал вскрикнуть старичок, снова всплеснув руками. Я всё так же молчал, не обращая на него никакого внимания, и только время от времени смотрел на часы. — А-а… хватит! Выставить их взашей!