В ярости он не сдержался, ударив этим самым хвостом по перилам, и железо жалобно звякнуло, изогнувшись. Вверх! Нельзя применять здесь силу. Этаж, еще этаж. Но вот лестница кончилась, а путей к отступлению он так и не увидел. Вернее, уже она. Черты парня окончательно расплылись, вернув существу ее нормальные пропорции.
Врата? Нет, после прошлого раза их чуть не вычислили. Чердак!
Искаженный пружиной ударился о металлическую створку, активируя родную, но все еще плохо подчиняющуюся силу. Удар вышиб крышку чердака, но одновременно выбил окна и покорежил металлическую лестницу. Взмах когтей, и ее остатки рушатся вниз металлическими полосками.
— Лестницу! Свет сюда! Окружайте квартал! — слышались крики, но искаженный уже растворился в тенях, а спустя несколько минут из соседнего дома вышла на прогулку женщина с дрожащей на руках маленькой девочкой, которую она оставила в оговоренном месте на скамейке, где еще через пять минут ее забрала зареванная и перепуганная мать.
Глава 20
Ингода главное — это не спешить. Особенно если приходится врачевать разум, а не тело. Из всех пленных в более-менее адекватном состоянии остался только инвалид-военный, который сумел вразумительно ответить на вопрос о звании, назвать свои полные фамилию имя и отчество, после чего мы через Багратиона обратились в армейский штат и выяснили, что он считается погибшим, а дома его ждет жена и сын.
С остальными ситуация была хуже, иногда — гораздо хуже. Люди, стараясь скрыться от ужасной окружающей реальности закукливались в собственном сознании, опускаясь до состояния овоща. Ни пища, ни мягкая постель или внешние воздействия не приводили их в чувства. И я был настроен на реабилитацию длиной в несколько месяцев, когда Константин предложил свозить их в баню.
Удивительно, но сероводородные ванны сработали на всех. Не на всех одинаково, правда, и часть помещений пришлось мыть, но в больше половины пленных, оказавшись в теплой воде, уже через пять минут покоя начали проявлять естественные реакции. Кто-то водил руками по поверхности, я заметил смешки и умиротворение на лицах.
— Это прогресс. Не с первого раза, но постепенно мы сможем привести их в норму, — сказал я следующим вечером, когда мы остались одни в кабинете Багратиона. — Мозг у большей части не поврежден или пострадал минимально. В основном это психика. Так что терпение и уход. Месяц или два, и они придут в норму.
— Боюсь, столько времени у нас нет, — ответил серьезно Константин. — Большая часть сообщений из ордена шифруется, но мы перехватили некий список…