Глава 19
Собрание офицеров меньшевиков? Да если у них тут каждое собрание такое — спиться можно! И это я не о себе, а об окружающих, которые под веселую задорную музыку, песни и пляски поднимали один тост за другим. Не обошлось без споров, жарких, до хватания за кинжалы и махания руками перед лицом соперника, но у меня это вызывало лишь улыбку. Резать друг друга всерьез никто не собирался.
Я же, морально готовившийся толкать речь с броневика, оказался в абсурдной ситуации, когда меня звали от стола к столу как уважаемого и дорогого гостя. У меня даже подготовленные тосты начали заканчиваться. Закралась мысль, что все это лишь декорации, прикрытие, а настоящее собрание проходит где-то в подвале. Но, просканировав помещение, я понял, что был в корне неправ. Собрание вообще было не для нас, мужчин, а для наших спутниц.
В отличие от громких и ярких, если можно так выразиться в отношении мужчин, носящих черное с красным, джигитов, женщины сидели за своими столиками, тихо что-то обсуждая. Краем глаза я заметил передаваемые из рук в руки листовки. Гуляющие между столами планшеты и сухие, можно сказать, деловые разговоры.
Окончательно сомнения развеялись, когда одна из женщин, поджав губы, подскочила к сидящему за столом мужчине, судя по лычкам, флотский обер-лейтенант. Джигит важно отмахнулся, занятый спором с соседом, и его супруга замерла за плечом, еще больше поджав губы.
— Женщина, не видишь, джигиты разговаривают⁈ — возмутился наконец обер.
— Ты что, не понимаешь? Она жива! — наклонившаяся к его уху супруга шептала, но, сосредоточив прану, я прекрасно услышал каждое слово. — Твоя двоюродная сестра, эта мелкая мразота Гела, жива! А значит, род отойдет ей! Нужно немедля собирать совет старейшин, чтобы…
Договорить она не успела. Джигит резко встал, из-за чего женщина, не ожидавшая такой бурной реакции, отскочила в сторону и чуть не рухнула на пол. После чего мужчина повернулся к собравшимся.
— Прошу простить, уважаемые. Кажется, из меня плохой учитель, придется провести еще несколько уроков на дому, — улыбнулся он, чуть поклонившись, а затем, схватив женщину под руку вывел ее из зала.
— Вах, Карло, ну зачем так позориться? Хочешь жену бить-воспитывать, твое право, но не на людях, — покачал головой седой грузин, сидящий чуть поодаль. — Домой привел, и воспитывай, сколько надо.
— Верно, Гоги. А надоело воспитывать, переверни и воспитывай по-другому, — рассмеялся его сосед, совсем дряхлый долгожитель, с куцей, но длинной бородой, и шутку веселым смехом поддержали сразу несколько столов.