— Намекаешь на то, что заговорщики хотят через меня достать отца? — спросил, прикрыв глаза, Константин. — Это возможно. Но, опять-таки, я не понимаю, в чём смысл, зачем это ордену? В чём их выгода?

— Если бы я знал — сказал бы об этом прямо, — пожал я плечами. — Но давай предположим, что им это и в самом деле для чего-то нужно. Кто получит наибольшую выгоду от устранения тебя и твоего отца?

— Слишком абстрактный вопрос, — вздохнул Багратион. — Да и круг подозреваемых не меньше. От младших княжеских родов до чиновников из императорского аппарата. Грузия — богатая, плодородная и гостеприимная страна. Каждый хочет стать её правителем или наместником.

— Ладно, давай попробуем зайти с другой стороны. Представь на мгновение, что дело не в Тифлисе или Грузии. Что изменится, если тебя не станет, а твоему отцу придётся уехать из Петрограда? — спросил я.

— Да нет, это бред, — почти минуту молчания проговорил Константин.

— Ладно, я тебе жизнь спас, а остальное меня не касается, — сказал я поднимаясь. — Откидывайся на подушку. Придётся поработать с тобой ещё немного и потом контролировать восстановление на протяжении двух недель. Но ты уже выжил, и это хорошо.

— Прости, я тебе уже дважды обязан жизнью и сделаю всё, чтобы вернуть этот долг, — ответил, хмурясь, Багратион. — Но ты спрашиваешь о чужих тайнах, над которыми я не имею власти. Деньги, сведения, оружие, даже люди — всё, что в моих силах. Проси что нужно. Но не заставляй меня нарушать слово.

— Я не скромный, попрошу так, что ты взвоешь, — усмехнулся я. — А пока ложись, я скажу, когда тебе можно будет спокойно подниматься с кровати.

Дворец Багратионов в Тифлисе, два часа спустя.

— Когда это было? — спросил Константин у своего учителя и наставника, который сопровождал его всю жизнь.

— Около часа назад она погрузилась с чемоданами на корабль и убыла в сторону Османской империи. На судне дипломатическая неприкосновенность, так что мы не смогли его остановить, — виновато проговорил Магомет.

— Значит, мой юный кровный брат всё же был прав. Орден, — вздохнул Константин, откинувшись на подушку и прикрыв глаза. Как бы он ни храбрился, в теле всё ещё чувствовалась слабость.

— Мы должны доложить о происходящем вашему отцу, — сказал Магомет.

— Нет… вернее, да, но не обо всём, — решил Константин. — Записи из спальни Александра стереть. Всё до единой. И больше над ним наблюдения не проводить. Мы и так знаем и видели слишком много. Когда он станет императором, за один намёк на то, что мы знаем его тайны, нас казнят.

— Вы имеете в виду «если он станет»? — на всякий случай уточнил Магомет.