— И что же скажут мои берцы после пустыни? — усмехнулся я.

— Если вы ниже хозяина дворца по положению, то это может обозначить вашу спешку с выполнением его поручения. Что вы настолько стремитесь ему понравиться, что готовы пренебрегать даже приличиями ради его расположения, — усмехнувшись, сказала Ольга. — Так что не думаю, что стоит идти туда в таком виде.

— А если я не считаю его выше себя? — с ехидной улыбкой спросил я. — И показываю это остальным… Ну, например, тем, что сажаю корабль в его заднем дворе.

— Он падишах, — нахмурившись, проговорила Вяземская. — Фактический король целого царства с тремя миллионами подданных. А вы…

— А я тот, кто придёт во дворец прямо с трапа боевого судна, — подбодрил я девушку. — Итак?

— Это оскорбление. Учитывая реалии востока — смертельное. Заявление, что он слабее вас во всём.

— Отлично! Значит, мой план будет выполнен с точностью, — усмехнулся я. — У вас есть три минуты, чтобы переодеться. Жеглов, готовь команду на выход, и так, чтобы эти желтолицые у трапа не путались.

— Понял, старшой, сделаем, — ответил Пётр, оставшийся руководить штурмовым взводом. Десяток дарников при поддержке пятидесяти обычных военных плюс команда обеспечения. Недостаточно, чтобы вести полноценные боевые действия в воздухе, но вполне должно хватить, чтобы произвести правильное впечатление и отбиться от непрошенных гостей.

— Шасси выдвинуты, садимся, — отчеканил Погоняйло.

— Цветочки жалко, — вздохнула Ангелина, глядя на то, как от двигателей разлетается оказавшаяся поблизости клумба.

— На выход. Быстрее управимся с делами, быстрее пойдём отдыхать, — сказал я, деактивировав панель управления и вынув «Шах» из крепления.

На самом деле слова Вяземской были правдивы и логичны, и если сейчас мне хватит единственного, хоть и дорогого, комплекта кадетской формы, почти не отличавшейся от флотской ни кроем, ни фасоном, то в дальнейшем нужно будет всерьёз подумать над гардеробом. Ну, или установить эту одежду как стандартную, но тогда в ней придётся ходить везде, даже если я хочу произвести совсем другое впечатление.

Ангелина, слышавшая нашу пикировку с Ольгой, решила не менять одежды, как и ворчащий Строгонов. Насколько я услышал его бормотание, наставнику было неприятно, что девушка первой заметила недостатки моего внешнего вида, да ещё и не постеснялась об этом прямо сказать при посторонних.

К слову, Вяземская и её попечительница всё же переоделись, и вместо костюмов на них были платья в пол, а на головах — платки. Что на фоне огненно-рыжей объёмной шевелюры Ангелины смотрелось странно и непривычно. Но стоило нам выйти из шлюза, как я понял, что их одежда имеет право на жизнь. Длинный подол и платки прекрасно защищали от мелких песчинок, которые нёс ветер.