— Двадцать копеек за банку, да ты, ишак безухий, что, по миру меня пустить хочешь⁈ — отвлёк меня от размышлений крик какого-то торговца, пройдя чуть дальше, я с удивлением увидел Шебутнова, стоящего с товарищами у прилавка с консервными банками. Судя по всему, сейчас речь шла о тушёнке, которую Лёха вертел в руках.

— Да ей пять лет в обед! Старый общевойсковой рацион. Тут даже цена на крышке отпечатана! Пять! Пять копеек! — не хуже продавца орал Шебутнов, размахивая жестяной банкой и активно жестикулируя. — А я тебе, ишаку упрямому, целых десять предлагаю! В два раза больше!

— Ах, сын шайтана и безгорбого верблюда! — замахнулся полотенцем на Лёху торговец. — Так пять она стоила когда? Тогда и цены другие были, подорожало всё! Пятнадцать копеек за банку — это оскорбление!

— Вот, баран тупорылый, сам признал, старые у тебя консервы! Им место не на базаре, честным людям продавать, а свиней кормить! Выбросить надо все твои банки, пока никто не отравился, и только по доброте душевной я их за двенадцать копеек у тебя забрать готов! — самозабвенно ответил Шебутнов.

— Ах ты, сын хромой кобылы, да чтоб я с тобой ещё хоть одним добрым словом перекинулся? Да никогда в твоей чёрной жизни! Чтобы тебе покоя не было! — замахал руками торговец. — Тринадцать! Последнее слово!

— Шайтан с тобой, уважаемый. Пусть будет тринадцать, — поморщившись, ответил Шебутнов. — Я забираю у тебя всё, что есть.

— Как всё? А я тебе не продам, — неожиданно опешив, проговорил торговец консервами, явно ворованными с армейских складов.

— В каком смысле не продашь? Мы обо всём с тобой только что договорились, пять минут глотки рвали! — помотав головой, произнёс Шебутнов. — Договор дороже денег, уважаемый.

— Нет. Не продам! Ты у меня всё заберёшь, и что я следующую неделю на базаре делать буду? Как соседям в глаза взгляну? — запротестовал продавец, не то набивая цену своему товару, не то и в самом деле не понимая, что будет делать с изменившимися планами.

— Ах ты шайтан лысый! Кот драный! — сжав кулаки, подался вперёд Лёха.

— Спокойно, сержант, — сказал я, плохо скрывая усмешку. — В чём дело?

— Тут все словно обезумели, капитан, — со вздохом произнёс Шебутнов. — Товар старый у многих, если не у всех, просроченный, но при этом продавать они его напрочь отказываются, и вопрос, судя по всему, не в деньгах.

— Ясно, я почему-то так и подумал, — кивнул я, помахав рукой озирающейся в поисках меня Ангелине. — Вот адрес, я заметил его на коробках и с едой, и с тканями. Скорее всего, это большой торговый дом или просто складские помещения. В любом случае закупаться на двести человек лучше на оптовом рынке, а не в мелких лавочках.