— Не тебя одну, — вздохнул я, задумываясь, как бы поскорее избавиться от этого переполненного силой ребёнка. Хотя жизнерадостность девушки мне даже нравилась, но её непосредственность и настойчивость немного напрягали. — Идёмте, у нас ещё полно работы. Таран, что у тебя?

— Всё нормально, мостик под контролем, реактор тоже, — сказал помощник. — Команду собрать в кают-компании?

— Нет, я скоро поднимусь на мостик, — ответил я, с интересом разглядывая судно.

Вблизи корабль представлял из себя ещё более нелепое зрелище. Квадраты, которые в воздухе выглядели словно узор на панцире черепахи, оказались контейнерами, стоящими почти впритык друг к другу. Место оставалось только по центру и возле самого борта, так что мы шли прямо по грузу.

— Удивительно, минимальное бронирование, пушек нет, а двигатели чуть ли не в три раза больше, чем наши маневровые. Это какие же у них на днище маршевые? — проговорил я, когда мы проходили мимо гондолы, в которой была закреплена двухметровая турбина.

— Это и есть маршевые двигатели, — заметил Василий. — На таких судах, большую часть времени передвигающихся по воде, другие конфигурации оборудования. Для них важнее экономия, чем скорость или тяговооружённость. Ну и насчёт пушек — они есть, чтобы от катеров или одного корвета отбиться. Но главную защитную функцию должны исполнять местные войска и дипломатическая неприкосновенность.

— Очень жаль, что на нас эта святая вода не действует, — улыбнувшись, сказал Шебутнов. — Мы будем искать что-то конкретное, капитан?

— Для начала сверимся с их судовым журналом и внутренними документами. Учитывая безнаказанность, с которой они летают — вряд ли им пришло на ум заморачиваться и создавать двойную бухгалтерию…

— … это грубое нарушение международного права! — донёсся до нас крик капитана захваченного судна, как только мы поднялись на мостик. — Вы не имеете никакого права нас задерживать! По конвенции лиги наций от тринадцатого… А, вот и вы, значит, вы капитан этих чурбанов! Объясните им, что они поступают незаконно!

Вот только кинулся он не ко мне, а к Строгонову, выглядящему так, будто вывел отряд кадетов-практикантов погулять. Ну да, он единственный взрослый среди моей шайки-лейки. Да и внешний вид Василия внушал суровую уверенность в том, что он тут главный. Мне было даже интересно, как он выкрутится.

— Что вы говорите, вот же неприятность, — со вздохом сказал я, обойдя набросившегося на Строгонова капитана.

— Ваше поведение не останется безнаказанным! И вы должны это понимать. Но всё ещё можно исправить. Отпустите нас, в целости и с грузом, и мы не станем докладывать о вашем проступке, — продолжал тараторить мужчина в белом костюме с синей окантовкой. Что характерно, на лацкане пиджака у него имелся символ Асклепия. Кажется, у меня эти змеи скоро будут яркую неприязнь вызывать одним видом.