— Хорошо, — наконец решил он. — Господа, у вас короткий перерыв. Пятнадцати минут нам должно хватить.

Возразить Петру никто не посмел, и спустя всего полминуты мы оказались наедине.

— Вы ступаете по очень скользкому льду, ваше высочество, — сказал регент, как только в кабинете не осталось лишних ушей. — Тема секты, моей сестры и ужасных экспериментов — запретная. Для того чтобы сохранить ее в тайне, мне пришлось убить нескольких верных, но чересчур рьяных подчиненных. А других посадить в камеры.

— Очень жаль это слышать, ведь убитых точно не вернуть, — ответил я. — А вот с заключенными, наоборот, можно договориться и использовать в нашем плане. Который способен как ослабить оппозицию и заработать несколько очков вашей фракции, так и обезопасить будущее вашей сестры. А без нее в ближайшие годы мы не сможем создавать кристаллы в достаточном объеме.

— Вот как? И что же вы предлагаете? — чуть подняв бровь, спросил Петр, и мы с Марией, говоря по очереди, обрисовали ему наше видение ситуации.

— Компания по массовой дискредитации среди населения и дворян? — задумчиво проговорил Петр. — А взамен вы хотите часть наследства рода Меньшиковых в качестве компенсации и обещание не мешать вам расправляться с орденом Асклепия. Я правильно все понимаю?

— Именно так этот план выглядит в моей голове сейчас, — кивнул я. — Нам нужно принципиальное согласие для обсуждения более детального плана.

— Предположим, я-то не против. Но что скажут сами Суворовы. Сейчас, пусть и формально, они являются единственными законными наследниками Меньшиковых. У них в семье единственная выжившая представительница рода, — усмехнувшись, поинтересовался Петр. — Или думаешь, они так просто откажутся от своих притязаний?

— Думаю, не откажутся, если им предложить достаточный кусок пирога, — ответил я. — Верно ли я понимаю, что вы исключили Мирослава и Романа из состава кабинета министров и решили лишить адмиральского звания?

— Они подняли бунт в войсках, и это чуть не привело к нашему тотальному проигрышу и развалу империи, — жестко ответил Петр. — Скажи спасибо, что они под домашним арестом, в своей деревне, а не сидят в тюрьме.

— Вы сами прекрасно понимаете, что, окажись они в тюрьме, значительная часть войск взбунтуется. К тому же официально я Суворов, разве не логично, что вы должны заключить мировую? — спросил я, с удивлением глядя на регента.

— Может, и логично, но так просто это не делается. Кроме прямой выгоды, нужно учитывать и репутационные потери. Я не могу просто взять и вернуть поднявшего бунт Мирослава на генеральскую должность, — ответил Петр, не собираясь идти на уступки.