— Убийство, покушение на убийство, кража в особо крупном размере, присвоение государственной собственности, коррупция, государственная измена… — зачитал я список преступлений, в которых обвиняли первого кандидата. — Склонен к агрессии, силовому решению конфликтов, не образован, имеет слабость к женщинам, замечен в сексуальных отношениях с подчиненной… так. Я же верно понимаю?..

— Можешь на меня даже не смотреть, — поднял руки Константин. — Эти документы составлял не я, так что если тебе не нравится собственная характеристика, то поделать ничего не могу. И сотрудника не сдам, прости уж, они каждый на вес золота. Особенно те, кто не боится писать характеристику на будущего императора. И, к слову, можешь не рассчитывать на трон в ближайшие несколько лет. Скорее даже десятка.

— Это еще почему? — нахмурилась Мария, повернувшись к Косте. — Императрица уже признала его сыном, вопрос решенный!

— Даже с вашим браком вопрос более определенный, чем с воцарением, — подарив милую улыбку, произнес Багратион. — Думаю, время станет главным вопросом торга. В нашем союзе недостаточно крепки внутренние связи, чтобы чего-то требовать от старых партий, к тому же большая часть — наследники, а не главы родов. Даже те, кто поддержал остановку войны, будут против воцарения Александра.

— Это верно, у Петра и Екатерины достаточно сторонников, которых все, кроме открытого противостояния, устраивало, — нехотя согласилась Мария, но тут же улыбнулась, повернувшись ко мне. — Нам нужен более прочный союз. Брачный.

— Согласна, но вы же родня, и довольно близкая. В то же время род Романовых остается правящим, так что стране нужен брак между востоком и западом, между… — убежденно проговорила Инга, но ей пришлось замолчать, когда Мария, не выдержав, громко засмеялась.

— Подруга, хватит играть в дипломатию, говори прямо — замуж хочу, — сказала, чуть успокоившись, Морозова. — Да и какой «восток и запад», тебя хоть и называют уральской принцессой, но земли за тобой меньше трети от региона, а Сибирь и вовсе не занята. Даже среди твоих сторонников всего пара сибиряков, в то время как у меня — пять.

— Это было грубо, — поджав губы, проговорила Инга.

— Зато честно, — не снимая с лица вежливой улыбки, сказал Константин. — К слову, нашему сюзерену такой стиль общения, без недомолвок и интриг, нравится куда больше. Как и указано в документах — недостаток возраста и образования.

— Мне это не нравится, и опыта у меня в самом деле маловато, какие-то намеки я могу не понять, какие-то понять неверно, — поморщившись, сказал я, повернувшись к самому молодому из нас. Наследнику рода Амин было чуть больше двенадцати, и, хотя я возвел его на престол Ашхабада, у парня все равно не складывался в голове правильный образ. — Али, ты ничего не хочешь сказать? Может, у тебя есть для меня мудрый восточный совет?