— … в делегацию род вяземских попасть не должен. В отличие от Суворовых, они исполняют приказы императора и давали личную присягу, — нахмурившись, проговорила Инга. Казалось бы, простая вещь, формирование списка для делегации, но в то же время море противоречий.

— Неприемлемо. По такой логике мы должны отказать большей части моих сторонников, — ответила Мария, чья улыбка больше напоминала оскал. — Если уж обсуждать исключения из общих списков, то почему бы не посмотреть на князей Верхотурских? Во время восстания они использовали тяжелое вооружение при подавлении бунта заводчан, требовавших повышения окладов за внеурочную работу.

— Будто таких случаев среди ваших сторонников было мало! — не выдержав, ответила Инга. — Чего стоит только уничтожение гидроэлектростанции зимой! Из-за этого без тепла осталось больше трех тысяч чееловек, и многие из них погибли!

— Довольно, — устало проговорил я, прекрасно понимая, что этот спор может длиться бесконечно. — Сделаем иначе, каждая из вас сможет включить в делегацию двух сторонников и будет выступать спикером от своей стороны. Остальные желающие смогут сформировать совет, который не будет присутствовать на переговорах, но при этом может формировать свои запросы для обсуждения верховной комиссией.

— Очень разумная мысль. А самых активных можно занять на их профессиональном поприще, — усмехнувшись, сказал Константин, протягивая мне планшет. — Прикоснись камнем, для синхронизации.

— Что это? — чуть нахмурившись, спросил я, активируя резонанс. На экране отобразилось множество папок с именами и фамилиями. Несколько находящихся в самом верху, наоборот, имели только условный порядковый номер.

— Подарок от меня и моего рода, — с легкой улыбкой ответил Багратион. — Досье на всех дарников, имеющих достаточно силы, чтобы быть заметными, всех государственных деятелей и промышленников. Естественно, это государственная тайна, но, учитывая обстоятельства, мы считаем, что ты должен понимать, с кем имеешь дело, какие у людей грехи за душой и какие мелкие удовольствия.

— Вот как, — я задумался еще больше. Работа тайной канцелярии — вещь в себе. Люди, которые всю сознательную жизнь видят не хорошее, а плохое, выискивая даже в самых светлых и добрых людях отвратительные черты. С другой стороны, без них невозможно существование государства. Ведь если ты сам не действуешь на этом фронте, действовать начинают за тебя.

— А папки без имен и фамилий? — на всякий случай уточнил я.

— Боюсь, это я в открытую даже произносить не могу, просто прочти, — ответил Константин, и я без промедления открыл первую папку. Удивительно, но структурно все было понятно с первого взгляда. Наверное, кто-то очень постарался, формируя отчеты в таком виде, чтобы их понял даже дилетант вроде меня. Но это же означало, что досье могут быть изменены, дабы произвести на меня верное впечатление.