То, что в Дворянском Собрании по понятным причинам, проистекающим из названия, никого, кроме дворян, нет, как и в Боярской Думе, само по себе как ограничивает разнообразие среди слоев населения, так и явно выражает мнение лишь небольшой прослойки общества. И вряд ли многие дворяне, даже недавно бывшие обычными людьми, станут отстаивать чужие интересы.

— Вижу, тебе такая перспектива не очень нравится, — заметила Екатерина. — Но от этого никуда не деться. Тебе в некотором смысле проще, в Боярской Думе людей не так много, как и старых родов, держащих руку на политическом пульсе. И там ты сумеешь найти сторонников, если у тебя есть что им предложить.

— Насколько я понимаю ситуацию, с этим как раз у меня проблемы, — ответил я, слабо улыбнувшись. — Приданое Марии состоит в простом признании меня цесаревичем, но пока я взойду на трон и получу доступ к казне — пройдут годы. Прямо здесь и сейчас я буквально нищий.

— Ну, не такой уж и нищий, — рассмеялась Екатерина. — Пусть земли Романовых порядком поиздержались за пятнадцать лет, мне пришлось многим пожертвовать ради тебя, но ты все еще являешься их наследником. Небольшой стабильный доход у тебя с них будет. Не чета какому-нибудь промышленнику или магнату, но тебе столько в жизни не потратить, даже если будешь званые вечера раз в неделю проводить.

— Пожалуй это первая хорошая новость, — улыбнулся я в ответ. — Вот только не наложит ли на эти владения свои руки регент?

— Отобрать их он у тебя не может. А вот ограничить во владении — вполне, — подумав, ответила Екатерина. — Но, как я уже сказала, на жизнь этого вполне хватит. К тому же официально ты до сих пор граф Суворов, а во дворце живешь как муж Марии.

— Ну да, будет странно, если какой-то граф начнет распоряжаться имуществом императора, — нехотя признал я. — А значит, я снова возвращаюсь к тому, что влиять на своих возможных сторонников я смогу только обещаниями или услугами.

— Не стоит об этом думать, — отмахнулась императрица. — По крайней мере, сейчас. Тебе стоит завести больше друзей и знакомых среди детей боярских. И высшая военная академия — лучшее место для этого. Там за пять лет учебы ты сойдешься со всем высшим светом России, а не только Петрограда.

— А до тех пор оставить вопросы взаимодействия фракций на вас? — не скрываясь, усмехнулся я. — Боюсь, сторонники меня не поймут.

— Еще больше отторжения вызовет, если не достигший даже двадцатилетнего возраста юнец начнет вмешиваться в государственную политику, — заметила Екатерина. — Некоторые станут голосовать против не потому, что им не нравится закон, а потому, что его поддерживаешь ты и твои сторонники. Выскочек никто не любит.