— Но я не ты, — покачала она головой. — Если он захочет, испортит жизнь не только мне, но и моей будущей семье.

— Вот как? Если он так могущественен, то почему не может справиться с одним студентом? — усмехнулся я, и Ангелина удивленно посмотрела на меня. — Давай, скажи вслух то, что подумала.

— Он не хочет пачкать собственные руки… — проговорила Ангелина. Похоже, девочка действительно была умной, стоило только подсказать ей верный вектор мысли, и она сама обо всем догадалась. — Князь Константин Авраамович Меньшиков не хочет вмешиваться лично, потому что боится. Он собирался устранить тебя чужими руками, а потом избавиться от исполнителя.

«У нее есть доказательства? Она получала личный приказ? Может пройти ментата на проверку?» — тут же посыпались вопросы от молчавшей до того Марии, которые я просто транслировал девушке.

— Я… не знаю, — проговорила Ангелина и тут же уцепилась за какую-то мысль. — У тебя есть доступ к ментату? Какой род за тобой стоит? Я должна была догадаться, что простого студента не стали бы пытаться убить. Ваше благородие, я прошу прощения…

— Ты забыла, что я тебе сказал? Дыши глубоко, — оборвал я девушку, показав ладонью, как делать вдох и выдох. — Рассказывай постепенно. С чего все началось.

— С матери… — неожиданно произнесла девушка, на ее глазах на мгновение проступили слезы, но она тут же взяла себя в руки и вытерла их порядком намоченным платком. — Моя мама — очень красивая женщина. Была когда-то. Красивая и гордая. Из младших дворян. Семья у нас никогда не была очень богатой, но мы и не бедствовали.

— Хорошо. Продолжай, — попросил я, погладив девушку по руке, когда она надолго замолчала.

— Пять лет назад за мамой начал ухаживать один хлыщ. Отец не выдержал столь откровенных приставаний и вызвал того на дуэль. Он был военным, дарником и подтверждал свой титул несколько раз, уже претендуя на потомственное дворянство. — Ангелина тихо всхлипнула и, переведя дух, продолжила: — Но его противник оказался боярским сыном. Владетелем. Отца убили…

— Соболезную, — проговорил я, но девушка помотала головой.

— Тогда было грустно, очень. Мама плакала несколько недель, с трудом беря себя в руки. Но тяжело стало позднее, — сделав несколько глубоких вдохов, продолжила Ангелина. — Хлыщ пришел на сороковой день. Довольный, ухмыляющийся, лоснящийся от богатства, он привез огромную коробку цветов и конфет, клялся маме в любви…

— Она согласилась? — спросил я.

— Что? Да… в смысле, нет. Конечно, нет. Не в начале, — проговорила Ангелина. — У нас тогда была небольшая лавка, доставшаяся маме от ее родителей. Не самая прибыльная, но милая и уютная. Продолжение дома. Мы жили над ней. Денег хватало и на мою учебу, и на домашние хлопоты…