Вот черт. Я тихо выдохнул, стараясь не перебивать девушку.

— Ее не стали даже опознавать. Просто сказали мне, что я осталась без родителей, предложили опекунство, а потом… я только потом поняла, что с меня пытались получить деньги, о которых я ничего не знала, — утерев слезы и выпрямившись, произнесла Ангелина. — Мама продала все украшения, что хлыщ ей дарил, и положила на мое имя в банк, без права снятия до совершеннолетия. Небольшая сумма, но в интернате меня сразу прозвали богачкой. У меня единственной были хоть какие-то деньги.

— Их отбирали? — спросил я, поддерживая беседу.

— Конечно. Вначале я пыталась сопротивляться, ведь это мое. Мои деньги. Меня били, я училась драться… потом просто училась. Попросила деньги оставлять на счете. Было тяжело, но я не только умная, я еще и красивая, — сказала, улыбнувшись, Ангелина, выпятив немаленькую грудь. — А еще я выучила мамины уроки. Я знаю, что иногда нужно поступиться гордостью, чтобы сохранить то, что тебе дорого.

— Не обязательно чем-то поступаться, — попробовал возразить я.

— Нет. Обязательно. Если бы отец просто не вызвал того индюка на дуэль. Если бы мама сразу согласилась с ним переспать — ничего этого бы не произошло. И они оба были бы живы! — последнюю фразу она проговорила, снова заливаясь слезами, и мы сидели, обнявшись, несколько минут, пока соленые потоки не утихли. — Я не гордая…

— Расскажешь, что было дальше? — попросил я.

— Угу, — проговорила Ангелина, собираясь с духом. — Мне повезло. До этого… я училась в очень хорошей школе, платной. И я всегда была умной, так что я решила доплачивать учителям за то, чтобы они со мной занимались. Странно, да? Вместо того чтобы покупать сладости или алкоголь, я платила, чтобы учиться.

— Для двенадцатилетней девочки — очень странно и очень по-умному. Обычно взрослые к этому приходят годам к тридцати, — улыбнувшись, проговорил я, и довольная собой Ангелина вздернула носик.

— Да. Я такая, — произнесла девушка и снова тяжело вздохнула. — Я училась, училась всему, что преподавали. Рукопашный бой, все письменные и устные предметы, языки. А потом однажды мне повезло, в интернат приехала комиссия от государыни. Они измеряли потенциал резонанса, и у меня, как у дочери дворян, он оказался выше остальных. Меня взяли на карандаш, перевели в другую школу… условия стали лучше, занятий больше, но я всегда была на первых местах, и тогда на меня обратил внимание князь Меньшиков…

— Ты знала его еще до поступления в училище? — уточнил я.

— Да. Он иногда просматривает перспективных девушек. Ну, ты понимаешь. С разных сторон перспективных, — чуть закусив губу, произнесла Ангелина. — Из нас собирались готовить будущих жен для элиты. Военной элиты, дворян, которые выбирают себе невест среди боевых подруг, а не среди домохозяек. Но я выделялась и здесь, так что мне он пообещал личное дворянство сразу по выпуске, а потом…