— Завтрак! — громогласно объявил Таран, показавшийся на поле в последний момент, но тоже успевший принять участие в спаррингах.

— Что, снова тренер приходил? — спросил у меня Леха, когда мы добрались до столовой. Мой зам от утренней пробежки уже пару недель как был освобожден — вплотную занялся кооперацией внутри училища.

— Да. Что нового от завхоза? — спросил я, накладывая себе полную тарелку овощей, куриную грудку и сдабривая это специями.

— У них какой-то большой шухер. Он чуть от теней не шарахается, оглядывается часто, и вообще, — проговорил товарищ, не забывая уплетать за обе щеки котлету, — Зяма предлагает поучаствовать в одном интересном деле. Скоро экзамены, а после них — отпускные. Нам дадут две недели каникул.

— Так, и? — прервал я словесный поток зама.

— Студенты все вымотались. Вот он и предлагает для богатеньких старшекурсников девок из Питера подвезти, — проговорил Шебутнов, чуть замявшись. — Это же у тебя есть рыжая красотка, а большинство парней с Кулачковой встречаются…

— Нет, — покачал я головой. — Отказывайся.

— Почему? Деньги-то приличные. Почти две сотни рублей можно будет нагреть, — попытался убедить меня Леха. — А потом…

— Нет. Хотят парни — пусть дожидаются увольнительных или пользуются услугами прачек, слышал, девушки там довольно сговорчивые и необременительные, — проговорил я, прямо глядя на Шебутнова. — Это же первый раз, когда Зяма тебе такую сумму предлагает, верно? Да еще и под самый экзамен. Это явный залет, причем не ученический, а чистая уголовка. Такого мы себе позволить не можем.

— Мы? Слушай, старшой, ты вообще ничем не рискуешь, — завелся Леха. — Это же огромные деньги, да и на мази там почти все, нужно только связаться с человеком там и ночью бабочек встретить — я и сам со всем с Зямой сделаю.

— Леха, ты умный парень, не дай этим деньгам тебя сгубить, — снова сказал я, покачав головой. — Пока учишься — никаких серьезных залетов. Если позже решишь свою жизнь с криминалом связать — твое дело. Я за тебя не в ответе. Но сейчас ты мне нужен здесь, а не за решеткой.

— Ладно… я подумаю, — проговорил Шебутнов, совершенно не довольный моим решением. Но не стану же я объяснять, что, кроме преподов, которые могут нас и не поймать, есть еще всевидящее око армии, висящее у меня на шее? К тому же поведение преподавателей и куратора сильно изменилось в последнее время. Они словно затихли, не устраивая никаких пакостей и даже ночных проверок.

Безопасник несколько раз попадался мне на глаза, когда устанавливал дополнительные камеры, перестраивал порядки у дежурных, которые теперь подчинялись лично ему. Но в последний раз, когда мы встречались, разговаривал исключительно вежливо и постоянно что-то записывал. Странно все это до крайности.