Во внезапно проснувшееся благородство куратора и Берегова я не верил ни на грош, а значит, они либо были заняты другими делами, либо готовили такую подлянку, от которой даже мне не отвертеться. И предложение Зямы было как раз из этой серии, уголовное преступление, которое можно не только в дело занести, но и передать жандармерии, точно списав студента.

Доев и умывшись, мы вновь облачились в дождевики и вскоре уже сидели на лекции Гаубицева. У него изменения тоже были налицо, но совершенно не те, что я рассчитывал. За прошедший месяц он буквально возненавидел алкоголь, смотрел на бутылку словно на яд и все равно регулярно прикладывался к горлышку. В результате выпивая даже больше, чем до того, как я начал работать с его меридианами.

— Сегодняшняя тема — баллистические среды… — проговорил Гаубицев заплетающимся языком. — Кроме извест…тных вам воды, брони, воздуха и земли, существуют…

— А ведь это первая пара, — тихо проговорил Шебутнов. — Ко второй он вообще в стельку набухается.

— Кто это сказал? — зло обведя мутным взглядом зал, спросил Гаубицев. Все, естественно, молчали, а я решил подняться. — Ты, Иванов?

— Никак нет. Разрешите вопрос? — поинтересовался я.

— Давай, — чуть ли не обреченно кивнул Гаубицев, и его голова на мгновение замерла в нижнем положении. Спустя секунду он встрепенулся, мутным взглядом не сразу сумев сконцентрироваться на мне.

— Мы уже четверть учим все баллистические траектории, поправки среды и ветер. В прошлый раз рассматривали проникающие боеприпасы и действие кумулятивной струи, — продолжил я, видя, что он меня слушает. — Разве это важно, когда применяешь резонанс? Какая разница, что останавливать щитом?

— Какая разница? — тихо проговорил Михаил Иванович и с силой потер плечо, что в последнее время делал довольно часто. — Хэх. Садись, Иванов. Какая разница…

Сев на место, я с удивлением понял, что голос лектора почти совсем затих. Он все теребил и теребил плечо, что-то бормоча себе под нос и время от времени усмехаясь. Затем встал, покачиваясь, и облокотился на спинку стула.

— Какая разница… — горько произнес он и совершенно неожиданно для нас всех начал стягивать пиджак. — Я тебе покажу, какая разница, чем в тебя стреляют, сопляк. Какая разница? Вот она! Вот, видишь?

— Прошу прощения, я не хотел вас оскорбить, — тут же вскочив с места, произнес я. Преподаватель, с трудом оторвавшись от спинки стула, снял пиджак и, сорвав пуговицу манжеты, задрал рукав до самого плеча.

Вначале я подумал, что вместо руки у него протез. Такой тощей, скукоженной оказалась плоть. Обгорелое, покрытое застарелыми шрамами нечто, лишь отдаленно напоминающее нормальную конечность. Большая часть мышц отсутствовала, суставы оказались вывернуты, и все же Гаубицев сумел ею двигать.