— Я только подошел и в невинность играть не собираюсь, — оскалился в ответ Бобров. — Твои проблемы — только твои, меня в них не вмешивай.

— Тогда какого черта тебе здесь нужно? — проговорил я, опершись о дверной косяк, но при этом держась так, чтобы можно было в любую секунду перейти в контратаку или отступить в глубь комнаты.

— А что с тебя можно взять, кроме ботинок? — усмехнулся Бобров, скрестив руки на груди. Почти минуту мы стояли, буравя друг друга взглядами, и наконец он не выдержал. — Не знаю! Ясно тебе? Не знаю, на кой черт я в вашу помойку уродов приперся. Черт дернул.

— Ну, раз ты совесть чертом называешь, может, оно так и есть, — без тени улыбки ответил я бывшему сопернику. — Только ты сам знаешь, что это я должен быть в «А» группе по результатам экзаменов, а совсем не в «У».

— Может, ты весь письменный на двойку написал? — пожал плечами Бобров, повернувшись вполоборота. — А боевку нам назначили так, для общего развития.

— Если ты пришел спросить, не убивал ли я Кина, нет, не убивал. Вырубил, как и тебя, а потом какой-то придурок проломил ему ребра кувалдой, — произнес я, внимательно глядя на реакцию соперника. — Тебе сильно повезло, что жертвой выбрали его, а не тебя. Иначе сам бы примерил деревянный макинтош.

— Чего? — ошарашенно спросил Бобров.

— А, ты его, может, и не знал даже, — сказал я, отлипая от стены. — Последнего, кого я вырубил на поединке, победив со счетом три-ноль, убили, чтобы меня подставить.

— Не слишком ли ты о себе высокого мнения? — фыркнул парень. — С чего ради на такие ухищрения ради тебя идти?

— По глупости, скорее всего. Один услышал, не понял, где звон, отдал приказ, а придурки-исполнители переусердствовали. Такое бывает, — ответил я, пожав плечами, — но ты не расстраивайся, тебя это касается только потому, что ты еще жив. Если пришел извиниться или вызвать меня на повторный поединок — давай как-нибудь в другой раз.

— Больно ты нужен, — усмехнулся Бобров, но, судя по озадаченному выражению лица, всерьез задумался о том, что происходит вокруг и чем это грозит лично ему. — Если ты не идиот, встретимся на боях в конце четверти!

— Постарайся сам не вылететь, учитывая единственную победу, тебя, считай, по блату пустили, — сказал я уже в спину парню, поспешившему убраться из нашего барака.

Значит, в конце четверти. Почти два месяца на то, чтобы прокачать тело или, наоборот, опуститься еще сильнее. Могу поспорить, что вся обстановка и состояние барака «Т»-«У»-«Ф» должны давить на студентов, показывая им, насколько они неполноценны. Плохо это для меня? По большому счету плевать, в отличие от остальных, я точно знаю, чего хочу, и от цели не отступлюсь.