— Лампочку заменить, мусор выскрести, — сказал я, забирая из кучи лезвие и выглядящие достаточно прилично часы. Вторые я протянул Лехе. — Видел, как ты присоединился и добил пытавшегося подняться. Прикрывай, не отставай и пойдешь далеко вперед. Остальное можете разбирать. Пол вымыть, мусор выкинуть. И смотрите, чтоб стекол не осталось, а то порежетесь. Подъем в шесть.

Спорить никто не посмел, больше того, кажется, я поймал во взглядах одногруппников уважение. Хоть я и не ставил себе такой цели, невольно стал лидером отряда. А ведь всего и хотел, чтобы ко мне не лезли. Ладно, может, это и в плюс. И единственное, что меня перед сном беспокоило, куда пропал Василий. Хоть и не настолько, чтобы не спать. А уже через два часа я поднялся без всякого будильника, свежим и вполне выспавшимся.

— Кто не хочет застрять в этом бараке — подъем, — вполголоса приказал я, начав собираться. Почти все зашевелились, но подняться сумел, или заставил себя, только Шебутнов. Недаром я на него поставил.

— Что делаем, старшой? — зевая, спросил парень.

— Умываемся, в туалет и на пробежку. Трешку до общего подъема мы должны сделать, а потом первыми прийти на завтрак, — ответил я, заправляя постель. — Не знаю, кто как, а я хочу мяса.

Кабинет заместителя директора. Административный корпус.

— Сын… ты меня очень разочаровал, — глухие слова повисли в наступившей тишине. Стоящий в комнате дым не уступал утреннему туману, но даже в нем Константин не мог спрятаться от гневного взора отца. И ведь оправдаться невозможно, потому как случилось самое страшное — он не смог выполнить поручения.

Один труп, даже на экзамене, — это оплошность. Возможно — преступление, но связать его с администрацией ни у кого не получилось бы при всем желании. Пять трупов — это уже катастрофа. Меньшиков-средний вполне понимал ее последствия, но поступить иначе не мог.

Если бы военная полиция добралась до покалеченных черных, ментат мог вытянуть у них из голов образ Ангелины, отдавшей приказ на убийство крысеныша. А ведьма сломалась бы при первой же проверке. Нет, сколь бы ни была хороша и полезна малолетняя шваль, ее придется слить. Но вначале он попользует ее вовсю… и во все.

Даже думать о том, чтобы создать для нее партию, уже бесполезное времяпровождение. И все же… она может оказаться полезной. По крайней мере, пока. Возможно, удастся использовать ее с пользой по прямому назначению. А значит, он чуть подождет. Нужно, чтобы щенок потерял бдительность, поверил в себя… а потом…

Константин Меньшиков раз за разом прокручивал в голове варианты и даже не понимал: единственное, что удерживает его от устранения опасного свидетеля, — обыкновенная животная похоть.