— Эй, ты че, беспредельщик, совсем крышей двинулся? — упершись спиной в дверь, спросил парень. — Ты че?..

— С дороги отошел, — бросил я и тут же ударил ножом чуть в сторону, по мелькнувшей в боковом зрении фигуре. Раздалась ругань, но я ни по кому не попал, да, собственно, и не рассчитывал. — Ты кто такой, чтобы с тобой разговаривать и чтобы у меня на пути стоять? Или новым Диким себя возомнил?

— Больно надо, урод, — как можно более пренебрежительно и уверенно проговорил парень, отступая вдоль стенки. Пара секунд, и я оказался первым, за мной стоял Шебутнов и единственный здоровяк из пятого «У». Остальных просто оттеснили, хоть и не слишком далеко. Раз позволили, значит, это их проблемы.

Двери открылись с некоторой задержкой, когда я уже слышал голоса внутри столовой. Меня буквально внесло в зал человеческой толпой, но я сумел подсуетиться и на ходу подхватил поднос и вилку с ложкой. А потом все пошло по накатанной, разве что сегодня никто не пытался подставить мне подножку, я занял стол одним из первых из нашего барака, и мне не пришлось искать места.

С продуктами тоже оказалось получше, я даже урвал себе нормальный гуляш с пюре и рассольник, в котором обнаружилась пара кусков, хоть и некрупных, мяса. На вкус — съедобно, не хуже, чем в столовке в девяностые, когда я еще школьником подрабатывал грузчиком. Внезапно выплывшее воспоминание заставило вздрогнуть, но почти мгновенно отошло на второй план, лишь напомнив, зачем я здесь.

Не просто выжить. Сломить систему. Стать лучшим. Выгрести на самый верх и заставить ответить тех, кто наживается на простых подростках. На таких, как сидящий рядом Шебутнов. Парень явно неглупый, даже изворотливый, но не обласканный лучами заботы и здесь получивший очередной удар под дых.

— Кто знает, где у нас будут занятия и какие? — спросил я, тщательно прожевывая тщедушный кусок мяса.

— Вчера выдавали учебку и форму, — тут же отозвался держащийся рядом Леха. — Я на тебя взял. Должен угадать с размером.

— Где занятия? Какое расписание? — повторил я вопрос, оторвав взгляд от тарелки. Шебутнов тут же посмотрел на полученные вчера часы.

— Через тридцать минут в шестом корпусе — матер и матан, — ответил он. — Потом русский и право. На сегодня все.

— Хорошо, успеем, — кивнул я собственным мыслям. Наедаться от пуза не стал, перегружать тело не стоило, но, взяв со стола тряпичную салфетку, на обратном пути сложил в нее несколько кусков сахара и хлеба. Что не укрылось от товарищей по отряду. Кажется, избавился от привычки делать запасы еще в прошлой жизни, а вот нет, чуть прижало, и снова она проявилась.