— А о каком экзамене идет речь? — вопросом на вопрос ответил я. — Лично я слышал, что по итогам четверти у нас будут индивидуальные схватки, но они и так были. Буквально вчера, вот я и теряюсь в догадках…

— Отставить разговорчики! — не выдержал проверяющий. — Вы имеете отношение к получению травм студентами выпускного курса?

— С чего вы взяли? — вновь спросил я. — Они-то сами что говорят?

— Любая ложь рано или поздно раскроется, Иванов. Достаточно пары свидетелей — и вы вылетите из нашего славного училища, как пробка от шампанского! — нависая надо мной, проговорил проверяющий, а затем посмотрел на остальных студентов за моей спиной. — Это касается всех вас! Нахождение в Суворовском училище — величайшая привилегия и дар, а не право. Свободны!

Развернувшись на каблуках, проверяющий вместе с двумя своими помощниками удалился, гордо подняв голову. А Михал Иваныч дождался, пока я обратно соберу все учебники и тетради, и только после этого, тихо икнув, открыл кабинет. Несмотря на ужасное состояние бараков, учебный зал оказался светлым и даже ухоженным. Едва пахло хлоркой и хвоей. Может, потому что, кроме нас, в нем занимались и другие группы?

— Садитесь, — приказал Гаубицев, первым плюхнувшись на стул. Интересно, где он так «устать» с утра успел? — Как всем известно, артиллерия — бог войны, и мой предмет для вас самый важный, но, учитывая поведение некоторых учащихся, начать мне сегодня придется не с любимой науки, а с устава заведения. Кто может озвучить базу устава?

— Не врать, не красть, не драться, не сдаваться? — попробовал отшутиться Шебутнов, вскочив с места.

— Садитесь, кадет. В оригинале было «не отступать и не сдаваться», но в целом вы суть уловили, — с улыбкой проговорил препод. — На территории училища действует устав учебных военных частей. А значит что? Верно, действуют, хоть и с послаблениями, общевойсковые нормы, а любой залет карается губой или гауптвахтой. Есть три категории залета, первая и самая частая — нарушение дисциплины. Карается выговором перед строем и предупреждением. Кто может перечислить нарушения и их причины? — Гаубицев сделал паузу, чтобы приложиться к фляжке, и мутным взором окинул студентов. — Неважно. Неряшливый вид, неуставное обращение к вышестоящему офицеру, опоздание на занятия или построение. Ну и там по мелочи.

Кадеты переглянулись между собой, и Леха сунул на мою парту тонкую, всего листов в двадцать, тетрадь с красноречивым названием «Устав императорского училища имени…». Просмотрев первые страницы, я быстро нашел список мелких правонарушений, которых оказалось с добрую сотню! Три листа мелким шрифтом!