— Что за проблемы у администрации? — снова спросил Шебутнов, и я порадовался, что такой любознательный парень попал со мной в один взвод. А еще сообразительные не по возрасту… хотя всем известно, что потерявшие родителей дети быстро взрослеют.

— Пять трупов не то, что можно легко скрыть. И так идет расследование с привлечением военной полиции, — я на несколько мгновений задумался. А ведь Василий пропал примерно в то же время. Интересно, он видел тела? Даже если да, нужно будет обязательно уведомить и его, и «дядю».

Многие еще ворочались и втихаря доедали свой неожиданный паек, когда я уже сознательно отрубился. Переживать о произошедшем было совершенно бесполезно, а вот заняться телом, получившим хоть какой-то строительный материал, необходимо. Стать за пару дней из дистрофика качком не выйдет ни у кого, а мое знание средоточий и болевых точек бесконечно выручать не сможет. Но, даже используя оздоровительную медитацию, я сумел отследить, как в комнату ворвалось несколько человек.

— Подъем! — орал парень со старших курсов с нашивкой дежурного на рукаве. — Всем на выход, салаги! Подъем!

Утро началось именно так, как я и предполагал, глобальным шмоном. Успев схватить по дороге одежду и сунуть ноги в ботинки, я оказался одним из самых бодрых и одетых людей на построении. Перед строем, гневно зыркая из-под бровей, ходил куратор первого курса — Ульянов. А в бараках царил полный разгром.

— Ну? — требовательно спросил куратор у подбежавшего к нему дежурного. — Орудие шантажа нашли?

— Никак нет. Но обнаружили мешок сухофруктов в комнате 3Т3, — отчитался, взяв под козырек, старшекурсник.

— Только у них? — на всякий случай уточнил Ульянов.

— Нет… никак нет, ваше благородие, — тут же вытянувшись по струнке, ответил дежурный. — Еда есть во всех комнатах, они, как крысы, все в гнездо тащат.

— Ты бы жало свое замотал, — донесся бас из рядов старших курсов ТУФа.

— Кто это сказал⁈ — тут же взвился куратор, бегая глазами по нашей нестройной шеренге. — А, смелые? Ничего, все через внутреннюю службу пройдете!

— С нетерпением ждем, ваше благородие, — так же взяв под козырек, сказал я. Не громко, но достаточно, чтобы на меня обратили внимание. — Нам скрывать нечего, ни от администрации, ни от военной полиции. Верно, парни?

— От какой еще военной полиции? Ты бредишь, мальчик, — чуть картавя, произнес Ульянов. — Для разбирательства никакая полиция нам не понадобится.

— А разве вы нас построили не расспрашивать о вчерашних убийствах? — удивленно спросил я.

— Что? Каких еще… отставить разговорчики в строю! Никаких убийств вчера не было! Мы разбираем ужасающее запугивание добропорядочных… — громко начал выговаривать куратор, но по рядам студентов уже вовсю ходили шепотки. — Молчать! В чем дело? Что за базар на построении?