— Штык-юнкер второй роты младшего императорского военного училища имени А. В. Суворова, староста третьего курса, литера «Т», Ивель Тойон, — сказал бурят.

— Вот уж от кого не ожидал, — едко произнес Ульянов. — «Образцовый» студент, на первый год на тебя такие надежды возлагались, и до чего ты докатился? Смеешь рассказывать небылицы и перечить старшим по званию?

— Никак нет, ваше благородие. Всего лишь озвучиваю информацию, доведенную до меня вербовщиком северного воздушного флота, — спокойно и даже с ехидцей ответил Таран, явно говоря о вещах, не принятых в училище. — Мы вам нужны, потому что золотые деточки уходят в свои семьи, дворяне разбегаются по вассальным родам, а военные по дружинам. И лямку тянуть больше некому.

— Молчать! Сутки гауптвахты за препирательство со старшим по званию, — тяжело дыша, приказал куратор. — В карцер его!

— Есть в карцер. Руки убрал, — рыкнул Таран на подошедшего дежурного. — Я сам пойду, дорогу знаю. Не первый раз.

Ульянов вопил что-то еще, но с каждым его словом тот мнимый авторитет, который давали должность и звание, лишь улетучивался. Он говорил о долге перед империей, о том, что нам повезло, что нам нужно быть благодарными всему персоналу училища, от сторожа до замдиректора и, конечно, его сиятельства министра просвещения, который…

Но воспринималось это в свете новой информации как сотрясание воздуха. У меня наконец сложилась картина, которая могла быть ошибочной, но все больше выкристаллизовывалась. Чем дольше я думал, тем проще и прозрачней становилась схема творящегося в училище беспредела.

Училище — царское, содержащееся на деньги государства, потому как считается, что поступают в него только сироты. Рекламная кампания, возможность стать наследником дома Суворовых — все это сделано Меньшиковыми, для того чтобы год от года выкачивать средства из государства «на подготовку офицеров и поднятие престижа армии».

Вместо этого они устраивают детей своих друзей и вассалов на бесплатное обучение на лучшие места, оплаченные из казны преподаватели мотивируются совершенно правильно — обучать только «лучших», и в результате количество должников рода Меньшиковых только растет.

Небольшой процент сирот все же попадает в хорошие группы, но только если их родители из четы военных, и позднее они поступают в дружины и гвардии родов, а не в армейские части. Дворяне же вместе с боярскими отпрысками переводятся позднее в военную академию. Все.

Сколько на этом отмывается? Миллионы? Миллиарды? Неужели никто этим не занимается, или им все прощали из-за протекции прошлого правителя?