— Хирург, значит? Тот самый, благодаря которому ты небо до сих пор коптишь? Хм, помню. — Пожилой качнул головой. — Ну, проходи, разговаривать будем. Хирург…

В тесной печурке пощелкивали поленья, привнося какой-то домашний уют в барачное помещение. Света от тряпочных фитилей, плавающих в плошках с жиром, было немного, светильники брали тьму количеством. Посреди барака примостился стол из грубых, неструганых досок.

На столе — деревянные тарелки, с исходящей паром горячей олениной. Кружки, ложки — все тоже из дерева. Мастерство заключенных еще до Срани было широко известно. Сейчас оно стало полезным навыком.

В центре стола — большая бутыль с мутной сивухой. Над столом, напротив Захара — такие же мутные, тяжелые лица. Волнорез, отряду охотников которого лагерь обязан этой одурманивающе пахнущей олениной. Крапленый, сосредоточенный и подозрительно смотревший на Захара. Захар сам был предельно насторожен, невзирая на выпитое. Он давно отвык от людей, а те, что встречались ему после Срани, мягко говоря, доверия не вызывали.

В помещении находились еще несколько приближенных Крапленого. Их погоняла Захар даже запоминать не стал. Зачем? Если за ночь ничего не случится, он отправится дальше и никогда не увидит больше этих людей. А если случится — не увидит тем более. Оно и ночевать-то стремно, но Крапленый дал слово. Слово вора. А оно, в определенных условиях, что-то да значит.

— Зачем ты поедешь куда-то, Хирург? Оставайся у нас. Жить как-то приспособились. В тепле, сытые, выпить есть чего. А ты мужик правильный, способный. Если уж выжить умудрился, — Крапленый хмыкнул. — Вон, опять же, Волнорез за тебя ручается, а его словам я склонен доверять. — Волнорез, сидя с наполовину прикрытыми глазами, важно кивнул. — А так сгинешь по дороге, и всех делов. Как там «… и никто не узнает, где могилка твоя».

— Жить, говоришь? — протянул Захар. Язык, вроде бы не заплетается, но для себя он решил, что еще пару повторов — и хватит. — А что за жизнь у вас, Крапленый? Сидеть в бараке, оленину под самогон жрать, да ждать, пока сдохнешь? Так это вы к этому по жизни привычные. А я достаточно просидел. Хватит.

Крапленый великодушно пропустил мимо ушей слова о привычке и продолжил.

— Ну ладно. Доберешься ты, положим, до Иркутска. Если доберешься. — Слово «если» старый вор выделил отдельно. — И что дальше? Ну, полюбуешься на руины, да развалины, может, дозу схватишь. И что потом?

— А вот тогда я и воспользуюсь твоим приглашением, если позволишь. Если туда доберусь — то и назад получится. И заживем, как в сказке, — Захар хмыкнул.