— Я вам не мальчик, — мотнул головой Рэм.

Перебежчиков он не любил, но знал, что в экзотском «мальчик» ничего обидного нет. Там любой человек — мальчик, если ему ещё не исполнилось сорок два.

На Экзотике это называется истинное совершеннолетие. Оно позволяет занимать государственные должности и полностью распоряжаться имуществом.

Рэм мог взорвать или сравнять свою плантацию с землёй только в сорок два. Если бы захотел, конечно.

Сейчас он распоряжался ею частично, как раз из-за возраста.

Даже продать обременительное наследство ему светило только тогда, когда натикает двадцать один год.

В Содружестве (оно же Экзотика) было четыре периода ответственности за себя и имущество.

В шестнадцать лет наследник заявлял свои права на наследство.

В восемнадцать, когда наступало первое совершеннолетие, мог управлять собственностью с помощью опекуна.

Три года назад Дерену пришлось оформлять над Рэмом опеку, чтобы парень смог вступить в управление имуществом отца.

И вот теперь Рэму наконец должен был исполниться долгожданный двадцать один год, который легализирует его имущественные права.

Это означало, что через три дня ему уже не понадобится опекун. Но Дерену Рэм говорить об этом не собирался.

У Рэма не было никого, кроме парней с «Персефоны». А когда над тобой официально оформлена опека, это всё-таки лучше, чем остаться один на один с собой и миром.

Рэм привязался к Дерену. Если Эмор, Бо и другие молодые пилоты были друзьями, а «старички», вроде Тусекса и Неджела — наставниками, то Вальтер Дерен, скорее, братом.

Он возился с Рэмом как со щенком. Приучал к корабельной дисциплине, проговаривал сложности в отношениях с экипажем, учил драться и думать «вперёд».

«А что будет, если?.. — постоянно спрашивал старший. — Что будет с тобой завтра, если ты сегодня поступишь вот так?»

Ченич разглядывал парня и снисходительно улыбался. Рэм видел, что мысли сосед читать не умеет, но опыт помогает ему довольно хорошо понимать собеседника по жестам и мимике.

— Мальчик — это очень даже уважительное обращение, — начал Ченич осторожно.

— Но оно мне не нравится, — ответил Рэм по-экзотиански, показывая, что в теме.

Парень хорошо говорил на языке Содружества, почти без акцента. Из-за Амаль, своей девушки из эйнитской общины на экзотианской Кьясне.

Да и Дерен постоянно занимался с ним грамматикой. Старший был тем ещё занудой. Когда брался чему-то учить, то всегда записывал занятия в личный график, не отвертишься.

— Если хотите общаться по экзотскому протоколу, то давайте просто на «ты», — предложил Рэм. — У них же нет формы, вроде нашего «вы». Только императив, но это для знати.