Бандитам ещё нужно было положить корт в дрейф и состыковать его с крейсером «друзей», которых ожидали в ближайшие пару-тройку часов. Точнее станцеваться по времени было сложно. Всё-таки космос — это не грунт, где транспорт ходит по расписанию.
— Ошибкой было оставить твоего Рэма в живых. Но он слишком дорого стоит. — Деян Павлий посмотрел на коммуникатор, оплетающий левую руку наподобие армейских спецсредств связи. — Не психуй, Ули. Пишут, что вроде бы Эбот и Танк засекли твоего приятеля. Ждём сообщения о захвате.
— Но троих-то мы потеряли, — поморщился щуплый Ули.
— Сами виноваты. Надо было по башке как следует бить! — взвизгнул певец. — Скотина! Какая же он скотина!
— Да заткнись ты! — не выдержал Ули. — Заткнись, а то и тебе прилетит поперёк шеи!
— Поперёк шеи, говоришь? — раздался вдруг голос откуда-то сверху. — Эй, Ули! А ну, подними башку! Что-то я давно твою шею не видел!
Глава 15. Хитрый план
Пассажирский корт, следующий по маршруту «Аннхелл — Питайя — Аскона».
Рэм и Ченич. Терминал корта
— Эй, Ули! А ну, подними башку! Что-то я давно твою шею не видел! — сказал Рэм, выключил микрофон и невесело улыбнулся.
У Ули всегда была тощая короткая шея. Он был мелким, прыщавым, но вот плохим другом он всё-таки раньше не был. Наверное.
Рэм ласково огладил пульт, не прикасаясь к нему руками. И тут же огоньки, мигающие в глубине гелиопластика, стали сливаться в линии, подниматься голографическими знаками и повисать вокруг его рук, лица, словно неведомые созвездия.
Пульт был огромный. Как подкова он окружал два кресла, что раскладывались, словно зубоврачебные.
Похожие кресла Ченич видел в дэп-трансляциях, они назывались ложементами.
Пилотский пульт в дэпах тоже показывали, но никогда не объясняли, как именно работает с ним пилот.
Ченич всегда полагал, что разноцветные огоньки в глубине желеобразного пластикового покрытия пульта — это своеобразные интерактивные кнопки. Что их надо касаться руками.
Но Рэм вообще не притрагивался к гелиопластику. Его руки так и летали в воздухе, описывая причудливые фигуры, передвигая, зажигая и гася голографические знаки.
Это был почти полёт в особом пространстве знаков и символов, трудный, но завораживающий видимой лёгкостью.
Как только парень не путался во всём этом? Знаков были сотни. Они возникали, таяли, меняли форму. Похоже, юный пилот задавал сейчас корту какую-то сложную программу. И пульт его слушался.
Они долго сюда пробирались, не меньше четверти часа. Или это так ужасающе долго тянулось личное время Ченича?
Рэм назвал это помещение терминалом. Сказал, что на кортах — они не рабочие. Но расконсервировать можно, потому что по ТБ там просто всё обесточено.