Матти оторопел. Списать за драку? Пусть он зачинщик, но списать? И личное дело испортить?

Вот же влип из-за этого безголового парня! Вылупятся без году неделя из Академии и думают, что самые умные!

— И что мне делать? — пробормотал он.

— Подсказать могу, — кивнул Гарман. — Просто извинись так, чтобы я слышал, а он понял. Придумай личную причину для срыва: плохое письмо из дома, деньги проиграл, баба бросила. За три дня изобретёшь что-нибудь убедительное, время у тебя есть. В карцер всё равно оба пойдёте, у меня тут свои правила.

— Да он же мальчишка! Он же не поймёт такое! Какая ему баба!

— Ещё больше он не поймёт, если узнает, что получил по морде за самый штатный манёвр. И тебе не на пользу пойдёт, если парни узнают, что на «Персефоне» вот такие ушлёпки служат. А вот если скажешь, что ты больной идиот — простят. Ты забыл, с кем Рэмка летает? Ты знаешь, что из тебя Дерен сделает, если я тебя в карцере не запру? Хорошо если придушит, а то ведь запрограммирует, чтоб ты сам повесился. Извинись. Сделай для парня что-то хорошее. Когда что-то сделал для человека — сразу начинаешь лучше к нему относиться. А я поговорю с Дереном. И капитану про настоящую причину не доложу, приму твоё объяснение. Ну устал, сорвался, с кем не бывает? Но присматривать буду. Понял меня?

Матти смотрел в пол.

Гарман знал, что если человек закостенел в своих привычках — то тут морали читать без пользы. Социальные инстинкты не корректируются. Раз Матти привык считать себя выше более молодых — это уже гормонально зависимое поведение. Его собственный мозг понимает, что правильно только так. Тут или сразу списать в неликвид, или ломать под себя. Но радости в работе поломашка испытывать не будет. Он и сейчас потерялся, а если будет летать ещё более механически и без огонька — придётся убирать в бегунки.

На Рэма замполич не злился. Матти всегда был таким. Просто сдерживался, а на «Персефоне» вылезло.

Захотел карьеры и денег и подался в спецон? И не подумал, что так можно из Армады вылететь?

Это бывает, переоценил себя.

Шанс один — если мальчишка найдёт к Корхонену подход, если они как-то поймут друг друга, расширив резерв психических реакций у более старшего. Но такой шанс есть разве что у одного пилота из десяти.

Матти глаз не поднимал. Решение казалось ему несправедливым.

Гарману всё было ясно как день. Матти Корхонен полагал, что парень, который пилот ещё без году неделя, не может быть ровней пилоту с боевым опытом. Так же когда-то чёрные люди, что населяют сейчас миры Заштге, не могли быть ровней белым, женщины — мужчинам…