И начал корректировать её под корт, в соответствии с тем, что видел.

— Почерк тот же, — пояснил юрист. — Горло перерезано — от уха до уха. Чтобы не успели реанимировать. В условиях скудного здешнего госпиталя это, сам понимаешь, непросто.

— Убью, — негромко и без угрозы сказал Рэм. Просто констатировал. — Вычислю тварь и убью. У меня ещё больше суток в запасе. План корабля почти готов. Возможности спецбраслета не такие широкие, как у полицейского сканера, но и я кое-что могу.

— Рэм, успокойся, — попросил Ченич. — Я тебя освободил под честное слово, что ты будешь сидеть тихо. По крайней мере, пока корту не разрешат следовать по маршруту и он не начнёт разгон.

— А я спокоен. Делов-то. Вы не бойтесь, я на корабле никого убивать не буду. Дождусь, пока это животное долетит до Асконы и придушу там. Это не проблема. Вот. — Он переключил браслет в режим подавления сигналов и активировал домагнитное поле. — Домагнитка слабенькая, но её хватит, чтобы не оставить отпечатков пальцев и потожировых. Считайте, что мы об этом не говорили. Радиоподавление я сейчас выключу — и не было этих слов. Но если вы мне поможете выследить тварь, я буду вам очень благодарен.

— Ты, — сказал Ченич. — Мы же с тобой — на «ты». — Он посмотрел в спокойное сосредоточенное лицо Рэма. — Пожалуйста, не дури? Найти — это правильно. Но убийца должен сидеть в тюрьме.

— И сколько ему дадут за два условных трупа? Условные двадцать лет? — дёрнул плечом Рэм. — Это была живая девочка. Она прожила бы свою сотню, и парень-официант — столько же. Жизнь — это самое ценное, что у нас есть. Оно не стоит никаких разборок, это ты понимаешь?

Имперский спецоновский крейсер «Персефона». 4 года назад

Рэм мерил шагами карцер, когда дверная мембрана открылась, и один из пилотов пропустил вперёд Матти Корхонена. Злого, с багровой рожей.

На «Персефоне» не было какого-то особенного протокола сопровождения в карцер. Рэм так вообще пришёл сам. Дежурный открыл ему дверь, забрал спецбраслет, вот и всё. А куда на корабле денешься?

Да и кто ты будешь, если начнёшь на пустом месте качать права? Сказали «в карцер» — и топай. Нянька, что ли, нужна?

И сиди там три дня без браслета. Каюта четыре на четыре метра. Только в потолок смотреть. Или поговорить.

Матти Корхонен мрачно уставился на Рэма подбитым глазом.

Парень не шарахнулся от него, хоть и хотелось. Он тут был полностью в проигрыше.

Драться с таким бугаём в тесной каюте — это сразу самоубиться. Без возможности манёвра Рэм лишался своего основного козыря — скорости реакции и подвижности.

Он даже Дерена мог иногда обгонять в реакции. Главное было не попасть в захват старшего. Руки у того были просто железные, почти как у Бо.