Раздался крик моего слепого эльфа:

— Стойте, идиоты, тут лову… — и резко всё оборвалось.

Всё подземелье надсадно ухнуло, что-то смачно хрустнуло, и вдруг видимая мне стена на лестнице окрасилась брызгами крови. Со звяканьем по ступеням допрыгал погнутый меч и, противно постукивая, скатилась эльфийская голова со стянутым хвостом… Точнее, половинка головы.

Это было неожиданно, увидеть глупую смерть такого умного и опасного противника. Какое месиво там, на верхних ступенях, я и представлять не хотел.

Ещё больше я теперь не хотел проверять, как работают гномьи ловушки. Но чего так испугался этот мечник⁈ И чего там было написано наверху?

— Велена, — жалобно позвал я, доставая флягу с ярь-отваром и делая глоток, — Да проснись же ты! Чтоб тебя!

Я уверен, ведьма сразу бы сказала, что происходит. Вообще, память пыталась что-то мне нашептать об Омутах… Но что именно?

Теперь в подвале, кроме темноты, снова царила полная тишина. Стоять с глупым видом в этой темноте было глупо, и я первым делом забрал иолит, который так и висел в воздухе. Тут блеснула искорка возле головы поверженного врага.

Подойдя и не веря своим усиленным глазам, я поднял ключик. Ух, ну наконец-то везение! Вот теперь я узнаю себя, Бориса Грецкого!

И всё же шестое чувство, чьей обязанностью было спасать везучую задницу, не давало мне покоя… Я задумчиво глянул на иолит. Спросим, успеваю ли я?

— Гадство! — я выругался, когда камень чуть не сломал мне пальцы от дикой тряски и выпал на пол. Я не просто опаздывал… Такое чувство, что я уже вчера опоздал!

Хорошо. А может, тогда спросим, куда мне двигать? С этой мыслью я поднял иолит и спросил…

— Да чтоб тебя! — иолит не просто показал направление, но и дёрнул меня на лестницу.

Короче, гномья волшба всей своей мудростью указывала мне — «Грецкий, уноси свой орфячий зад отсюда. Быстрее! Сейчас же! Во-о-он!!!»

Я обернулся. Но как же Леля? Ученица Велены… Глянул на ключик в ладони.

— Ведьма, иссохни твоя ярь, — я стиснул зубы, — Что делать-то⁈

Слушая непривычное молчание в голове, я всё же двинулся по коридору. Хотя всем сердцем и умом я понимал — слушай камень, дурень! Иолит тебе жизнь спасти хочет!

Но как же Леля?

Так, хватит дрейфить. Быстро проверяю и делаю ноги! Я дёрнул одну дверь… Закрыто. Ключ не поворачивается. Другую. Третью.

На седьмой двери ключ поддался. Всё это время я старался не смотреть в конец коридора, откуда тянуло таким диким морозом, что у меня шёл изо рта пар, а руку жгло от ледяной двери. Кажется, на полу стал похрустывать иней.

В камере на цепях висела девушка… Это была эльфийка. Абсолютно голая, измождённая и обессилевшая. Её белые спутанные волосы свисали паклями, а голова безжизненно лежала на груди.