Что касается господина Томилина, то за неделю с ним произошло много событий, часть из которых едва не отправила старика на тот свет. Большая часть из них была связана с Егором Оргазовым, главой большого семейства, не досчитавшегося недавно почти всех мужчин и парочки женщин. Отец жены главного полицмейстера был заодно и держателем неправедно нажитых Томилиным богатств, что вышло Егору боком. Прекрасно понимая, чем именно его будет шантажировать Оргазов, Томилин нанес упреждающий удар по тестю, послав людей арестовать Егора. За что — главный полицмейстер знал прекрасно, чай семья же, не чужие люди… Ну и до кучи Тайный Приказ теперь шерстил полицию так, что господин Томилин ел лекарства как конь и гадил под себя, потому как времени отойти в туалет у него явно не было.

— И как так вышло, что ты убил более полусотни человек, все об этом знают, но при этом мы вышли сухими из воды? — задумчиво поинтересовалась лежащая на мне в черном прозрачном пеньюаре княгиня.

— Потому что не было никаких людей, — пояснил я, лениво потягиваясь, — Несколько охранников Оргазовых не в счет, а остальные… государству выгодно сейчас сделать вид, что никто и не пытался создать отдельный отряд благородных дворян из беженцев.

— Почему?

— Потому рекрутов поджигали и убивали, милая. Конечно, это можно свалить на Синдикат, но, по сути-то, именно императрица пыталась покуситься на отрасль, находящуюся в ведении простолюдинов, причем, на какую! Кто бы не докопался до истины происходящего, любая версия окажется невыгодной для Руси. Поэтому помер дед Максим и помер, незачем былое ворошить.

— И… ты все это рассчитал? — приподнявшись, брюнетка с любопытством посмотрела на меня.

— Нет, — вздохнул я, — Видишь ли, милая, мы бедны на знакомых. Даже завести приличных друзей не можем, потому что нам нечего предложить таким людям. Ни сделок, ни совместных предприятий, разве что инвестиции? Но мы молоды, род маленький, скороспелки. Нам не дадут сделать серьезные инвестиции, пока что. Не заслуживаем доверия. Поэтому, как это не глупо, у нас с тобой оставалось два варианта — либо терпеть наезды дальше, и надеяться, что переживем следующее покушение, либо… сделать нечто громкое. Очень громкое. Скинуть шахматную доску на пол. Смешать карты и поджечь крупье.

— Переубивать кучу спящих людей…

— Сколько порталов ты уже закрыла, дорогая жена? — чуть грустно улыбаюсь я. Меня пихают в живот, бурча, что «это другое». Но намек понят.

Здесь, в этом мире, всё может выглядеть очень прилично. Даже простое бытовое убийство в таком просвещенном городе как Питер, считается редкостью. Однако, это лишь ширма. Перебив прибалтов, я не сделал с точки зрения большинства заинтересованных лиц совершенно ничего предосудительного. Ответил? Да. Страшно? Да. Но при этом все живы и здоровы. Ни полиция, ни простолюдины, ни аристократия Руси не пострадали от моей вылазки.