Посадить меня? Ну еще бы, конечно, есть за что! Столько трупов. Неспровоцированное нападение. Бездоказательно, разумеется, свидетелей никаких… кроме Томилина, который против меня злоумышлял ранее. Да и, в самом-то деле, чтобы князь собственноручно ходил мочить народ? Экий бред, право.

Что выходит? Два морга забиты «а был ли мальчиками», главный полицмейстер ожесточенно воюет с Оргазовыми и Тайным Приказом, императрица в столице, принцам дали по жопе, а мы… слегка должны денег монарху. Чуть-чуть.

— Двадцать⁈

Власть — страшная штука. Особенно когда она позволяет кому-то схватить тебя рукой за самое дорогое, а затем, обвив удлиняющимися волосами за шею, начать душить.

— Двадцать миллионов, Дайхард?!! — прорычала моя жена, — Мы ему должны двадцать⁈

— Императоры… сами назначают себе… взятки… — прохрипел убиваемый я, — А если они узнают, что некие… хитропопые… княгини… сделали себе… почти семьдесят «бегемотов»…

— Ой! — меня внезапно бросили убивать.

— Он, кстати, на твой фокус злился больше, чем на мой, — выдохнул я, потирая горло и пытаясь освободить еще кое-что, крепко сжимаемое тонкими пальчиками, — Ты своим недолгим парадом техники весь город на уши поставила.

— Как будто я специально!

— Специально или нет, но у нас есть армия. Пусть этого никто не понимает, кроме самого императора и еще десятка людей, но протащить в город армию — это не полтинник эстонцев ночью вырезать, дорогая. Впрочем, я уверен, что наличие этих «бегемотов» нас с тобой частично и спасло…

— Интересно… — внезапно задумалась вслух девушка, — А почему он захотел деньгами, а не доспехами? Мог же потребовать.

— Доспехи в карман не положишь, дорогая. К тому же, зная нашего многомудрого государя, я уверен, что определенные планы на них он уже состроил. Да… мне пора бежать. К гоблинам.

— Покидаешь расстроенную молодую жену на брачном ложе ради этих зеленых коротышек?

— Мы сегодня должны прибыть в город.

— Я бы хотела отправиться с тобой…

— Даже Пиату с собой не беру. Сама понимаешь почему.

Власть — страшная штука. Моя власть теперь пугает гарамонцев почти до истерии. Я не сделал ничего, чтобы вызвать эти страх и ненависть, но этим зеленым засранцам был преподан урок от самого мира. Обвинили они в нем, конечно, меня.

Впрочем, пришлось задержаться. Кристина Игоревна, строгая и чопорная, с вечно неподвижным на публике лицом, в супружеской кровати трансформируется в нечто иное, страстное, ласковое и жадненькое. Чему я только рад.

Гарамон меня встретил, как и всегда, угрюмой тишиной, влажностью, жужжанием насекомых и ненавидящими взглядами гоблинов, обслуживающими баржу. Как только я появился, то сразу же взошёл по трапу на борт судна, позволяя ему продолжить движение вверх по реке. Через час с небольшим из-за двери хмуро гаркнули: «Мы прибыли!». Выйдя из каюты, я внимательно осмотрел поселение на берегу, затем воды реки, бывшей чуть уже Волги, а затем предупредил, что при следующей попытке обмана это самое поселение, что я вижу на берегу, станет одним из самых больших в мире.