Что-то он темнил. Будто ждал от меня чего-то, не то решал, стоит ли мне о чём-то говорить. В конце концов, решив не отступать от роли прямолинейного и не самого смышлёного подростка, я спросил:
— Что-то не так?
— Нет, всё пока замечательно. Пока! — строго сказал «Иван Михайлович» и бросил окурок в кубок. — В роли Скорпиона ты много не заработаешь, сразу говорю. Либо будешь иногда появляться, чтобы зрители спускали на тебя всех собак, либо сменишь имидж.
— Да, тот мужик в водолазке так и сказал, — кивнул я. — Типа, перешёл на сторону света — как-то так.
— Того мужика в водолазке зовут господин Вужоу, Запомни, и чтоб других слов в его адрес я от тебя не слышал! Он прав, публика любит, когда злодей переходит на сторону света, враг становится другом. Но это будет твоя звёздная минута. А как дела пойдут дальше — никто не знает.
— Так и чего мне делать? — Теперь я уже искренне не понимал, что от меня нужно «Ивану Михайловичу».
— Ну… Скажу откровенно. Ты настоящий боец, и было бы глупо гробить свою жизнь в этом балагане. Я могу замолвить за тебя словечко кое-кому, и возможно — я сказал, «возможно»! — на тебя обратит внимание клан Хуа.
Я помолчал, изображая потрясение от одной только мысли, что такое ничтожество, как я, может заинтересовать всемогущую организацию, идентичную правительству, а во многих отношениях и превосходящую его.
Пацану этого было больше, чем достаточно, чтобы начать прыгать от радости. Но мент внутри меня скептически кривился. Да каким бы никчёмным ни был боец, на нём можно зарабатывать и зарабатывать, особенно если он побеждает. А что толку отдать его Хуа? Хотя, возможно, благодарность Юшенга стоит дороже денег. Я ж не знаю, как у них тут всё устроено.
— Круто, — выдавил я. — Реально… круто.
«Иван Михайлович» (он так и не представился, сказал только, как зовут его коллегу в чёрной водолазке) грустно усмехнулся.
— Не так уж круто, если хочешь знать. Будешь работать на улицах. Да, это безопаснее, чем в Шужуане. Например, тюрьмы можно не бояться. Но улица есть улица. И плохие бойцы там выживают куда чаще, чем хорошие. Сообразишь, почему?
— Угу. Слабых бьют, как придётся, а сильных — до смерти. Учитель так говорил.
— Не дурак был твой учитель. Так что решишь?
— А что тут решать? — вытаращился я на «Ивана Михайловича».
— Ясно, — вздохнул он. — Тогда я поговорю, с кем нужно. В следующую пятницу в то же время приходи на бой. Возможно, это будет твой последний бой. Мы подберём соперника, который поможет раскрыться твоему потенциалу. Никакого сценария. Ты либо победишь, либо сдохнешь. Всё, свободен.