— Занятно, — прервал Киу стремительный поток плохо оформленных мыслей, — как много значения придают люди символам. Ничего не изменилось. То же место, те же люди. Просто у одного из них в руке появляется пистолет. Маленький кусочек металла, который меняет всё. Он может быть даже не заряжен, это уже не имеет никакого значения. Оружие — лишь символ. Символ превосходства, угрозы, силы…

— Превосходства? — переспросил я. — Надо мной, что ли? Я пришёл в ваш дом, забитый охраной под завязку, безоружным. Один. Вам серьёзно нужен ещё и пистолет, чтобы подчеркнуть своё превосходство?

«Скорее уж я расценю это как комплимент», — закончил я мысленно, хотя был соблазн высказать фразу вслух.

Что это значит? Что стоит за действиями Киу? Мне нужно понять это хоть на мгновение раньше, чем скажет он. Его это инициатива, или ловушка Кианга? Я ведь сам сюда пришёл. Но о моём визите могли доложить, и Кианг отдал приказ меня задержать. Значит ли это, что в гостиную сейчас войдёт он, собственной персоной?

И, как только я об этом подумал, открылась дверь.

В гостиную вошёл человек, которого я раньше не видел. Он был в костюме тёмно-синего цвета, с которым контрастировала белоснежная сорочка. Аккуратный, причёсанный, похожий на модель из журнала — и такой же безликий.

Он встал так, что разом осложнил мне спонтанно родившуюся стратегию. В ту сторону уйти прыжком не выйдет. В другую — тоже проблематично. Теперь если я таки решусь на маневр, уповать придётся не на свои способности, а на случай. Что Киу замешкается или промажет. А это никуда не годится.

Что самое хреновое, я никак не смогу получить от Дэйю сигнала, что дело закончено, и можно уходить всеми возможными способами. И её обстоятельств я тоже не знаю. Сыграют ли ей на руку стрельба и суета, или, наоборот, ей сейчас как воздух необходимо спокойствие?

— Поприветствуй господина Яочуана, — сказал Киу. — Он любезно согласился присутствовать при нашей беседе.

— Телохранитель? — пожал я плечами.

Я по-прежнему ничего не понимал. Я репетировал одну пьесу, а меня вытолкнули на сцену в совершенно другой, и сейчас зрительный зал, затаив дыхание, ждёт от меня нужной реплики, а у меня в голове, как назло, одни маты. Какого хрена? Что это за балаган? Меня хотят грохнуть? Так валите. Хотят напугать? Должны бы навести справки, люди взрослые. А если наводили, то знают, что напугать меня невозможно.

Или всё же раскрыли нашу операцию? Запросто. Но тогда всё опять-таки сводится к изначальному вопросу: чего они хотят добиться?

— Знаете, — сказал я, не дождавшись разъяснения роли господина Яочуана в переговорах, — мне кажется, разговор пошёл куда-то не туда. Вы совершенно правы, господин Киу, пистолет — это важный символ. И если вам будет угодно, вы можете его использовать, выстрелив мне в спину. Потому что я сейчас просто уйду. Я рос на улицах и не знаю, как принято вести переговоры на высшем уровне, однако интуиция подсказывает мне, что как-то не совсем так. А я привык доверять своей интуиции.