— Он вам пиздит! — сообщил нам Тириен. — Он последний подручный — подносчик инструментов и носильщик трупов!

— Твоя очередь придёт! — усмехнулся я. — Напоёшься ещё!

— В его словах правды вплетены нити лжи! — продолжил голосить сиделец на ледяной глыбе. — Я могу рассказать больше, потому что я — глава комы заводчиков!

— Что такое кома? — спросил Маркус у Эдрана.

— Это группа мастеров и подмастерьев, — ответил он. — Но главой этой комы был я!

— Похоже, приближается время спа-процедур, — посмотрел я на левое запястье.

— Да, похоже на то, — согласился Маркус.

— Нет, постойте! — выкрикнул Эдран, когда я прижал его к столу под баком с водой. — Он лжёт! Он хочет, чтобы вы потратили время!

— А того отдирай от глыбы и тащи сюда, — сказал я, затыкая рот кровососа влажной тряпкой. — Будем общаться.

Начинаю лить воду на лицо Эдрана, а тот отчаянно дёргается и захлёбывается.

— М-да… — произнёс я, глядя на его мучения. — А ведь можно как-то убедительнее спиздеть… Ведь можно же, да?

Скоро Маркус вытащит Тириена из холодной и закрепит на столе с колёсиками. Дальше он поставит стол в очередь к «вспоминательному источнику», чтобы провести спа-процедуры до полного прояснения обстоятельств.

Жаль, что электричество ещё не изобрели — так бы мы применили «электрический вспоминатель», как в Бандитском Петербурге, хе-хе-хе…

— А-а-а-а!!! Ай-ай-а-а-а!!! — заголосил Тириен, с хрустом отдираемый от ледяной глыбы.

С «электрическим вспоминателем» дело бы пошло гораздо быстрее — это гарантированно. Увы-увы…

— А-а-а… А-а-а… — стонал Тириен, пока Маркус тащил его по полу к столу.

«Чем мы занимаемся?» — спросил я себя. — «Хотя, похуй на это. Важно не то, чем мы занимаемся, а то, с кем и что мы получим в результате».

Информация, которую мы собираем с этих двоих, может пригодиться, а может и нет — тут уж хуй угадаешь. В первом случае — это однозначный случай, когда цель оправдала средства, а вот во втором — мы просто запытаем двух кровососов зазря.

«Нет, нихуя», — покачал я головой. — «Эти пидарасы заслужили даже большего. Существование рая и ада — это дискуссионный вопрос, поэтому надо дать им максимум острых ощущений ещё при жизни, за все их прегрешения».

Меня считают конченым маньяком, массовым убийцей, но по факту за просто так я не убил никого. Даже те стражи, к которым я сам вышел — они выстрелили в меня первыми…

Но всегда будет висеть вопрос, заданный ещё в школьные годы, кажется, у Грибоедова: «А судьи кто?»

Конституции у меня нет, уголовного кодекса тоже — как я могу адекватно отмерять справедливую меру наказания?